Приключения охотника Ратмира

Глава 2. Охота на глухаря.

Ранней весной, накануне своего двадцатилетия, пошёл как-то Ратмир охотиться на глухаря. В лесу уже чувствуются весенние запахи. Солнышко светит всё ярче и теплее. Почки на деревьях набухают. Птицы поют мелодичнее – весну зазывают. На полянках появились проталинки. Вот на таких полянках, где больше открытого места и меньше кустарников, и собираются глухари на токовища.

Глухарь, когда поёт, ничего не слышит. Ратмир ещё до рассвета затаился у глухариного токовища. С рассветом глухари начали свои песни. Песня глухаря состоит из двух частей. В первой части слышно: «тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук-тук», затем сразу начинается вторая часть глухариной песни: «вжик-жик-жик-жик». Вот во время исполнения второй части глухарь как раз и не слышит ничего. Ратмир потихоньку стал подкрадываться поближе. Глаза выбрали самого крупного глухаря. Руки привычно приготовили лук. Стрела послушно упёрлась в тетиву. Глухарь запел. Ратмир успел сделать три прыжка «хрусть, хрусть, хрусть» и затаился. И опять глухарь запел. Ратмир –«хрусть, хрусть, хрусть» и затаился. Глухарь уже близко. Вдруг внутри возникло неясное чувство опасности. Охотник прозевал начало глухариной песни и сделал два прыжка вместо трёх «хрусть, хрусть». Ратмир приготовился выстрелить в глухаря. Тут сзади еле слышное «хрусть», по спине пробежал неприятный холодок. Ратмир оглянулся. Огромный молодой медведь, худой, весь в извалявшейся шерсти, смотрел голодными глазами. Очевидно, он только вылез из берлоги, и жуткий голод мучил зверя. Ратмир выстрелил в медведя, но тот прыгнул в сторону и вперёд. Стрела попала не в глаз, а в плечо. Раненый медведь с рёвом кинулся на охотника. Ратмир знал, что у него только один шанс, и вмиг вытащил длинный охотничий кинжал с зазубринами. Медведь сделал два прыжка и навалился на Ратмира. Кинжал по самую рукоять зашёл снизу в нижнюю челюсть у основания черепа медведя. Медведь успел крепко обнять охотника. Ратмир провернул кинжал и вытащил. После короткой борьбы медведь сник. Объятия его ослабли. Ратмир вылез из-под мёртвого медведя. Полушубок был весь изодран. Кожаные сапоги и войлочные штаны вымазаны в крови. Льняная рубаха стала мокрой от пота и крови охотника. Медвежьи когти сильно содрали кожу на рёбрах охотника, а на щеке осталась рваная рана от клыков медведя. Охотник вытер лицо, шею и руки снегом. Холодный снег успокоил, а несколько глотков чистой родниковой воды из фляги немного остудили разгорячённую кровь в жилах.

Ратмир сел на поваленное дерево и подумал: «Да, в лесу всякий охотник может стать добычей. Я – охотник, чуть было не стал добычей медведя. А охотник-медведь стал моей добычей. Жаль глухарей распугали».

Немного отдохнув, Ратмир снял шкуру с медведя. Медвежье мясо оказалось непригодным в пищу. Закинув медвежью шкуру себе на плечо, охотник надел шапку и отправился домой. Вскоре Ратмир подошёл к деревне. В деревне всё ещё лежал небольшой слой снега с многочисленными проталинами. На центральной улице стояло месиво из снега и грязи, но идти легче, чем по лесу. В окнах домов сразу появились зрители. Ратмир шёл по улице. Его короткая борода спуталась и пропиталась кровью, стекающей струйкой из рваной раны на щеке. Плечи раздвинуты так, как будто не тяжёлая медвежья шкура лежала на плечах, а лёгкий плащ на лебедином пуху. Люди стали выходить из домов. Парни между собой восхищались: «Вот это да! Смотри, какого огромного завалил!». Один из мужиков спросил: «Это где ж ты его добыл?»

– На ближайшем глухарином токовище, – ответил Ратмир – я глухаря скрадывал, а мишка меня скрадывал. Вот и встретились.

Мужики степенно переговаривались: «Молодец Ратмир! Если б такой мишка залез в деревню, много беды наделал бы». Девушки и бабы собрались у центрального колодца. Девушки шёпотом переговаривались между собой и хихикали. Бабы обсуждали: «Вот молодец Ратмир! Настоящий охотник! Это ж какую силу и удаль надо иметь, чтобы такое чудище завалить! Действительно по праву носит звание первого охотника в княжестве. Вот завидный жених кому-то достанется. Жаль только, что больше в лесу пропадает и на девок не заглядывается».

Ратмира не интересовали ни праздничные гулянья, ни весёлые посиделки, ни шумные компании. Он лучше себя чувствовал в лесу, в одиночестве.

Ратмир по тропинке направился прямиком к дому. У соседней калитки заметил Милану.

– Привет, соседка! – гордо поздоровался.

– Здравствуй, Ратмир, – ответила Милана. – Каким же чудом ты жив остался? Сейчас, я мазь лечебную принесу – раны смазать.

– Не надо никаких мазей. Это ж пустяки, царапины. Заживёт как на собаке, – небрежно ответил Ратмир и пошёл дальше домой.

Ратмир знал Милану с детства, но обычно не обращал на неё внимания. Потому и не знал Ратмир, что Милана добрая, заботливая, скромная, честная, трудолюбивая. В свои восемнадцать лет Милана уже слыла самой известной в округе мастерицей и рукодельницей. Вручную она могла сшить и праздничное платье из атласа и шёлка для знатной особы, и великолепный плащ, и прочную кожаную куртку, и любую другую одежду. А готовила Милана как вкусно! Когда она пекла пироги, то вся округа глотала слюнки от вкуснейшего запаха. Да и внешностью бог Милану не обидел. Её нельзя было назвать ни худой, ни толстой, ни изящной, а скорее ладно сложенной. Опытный взгляд сразу бы отметил у неё крепость рук и выносливость ног. Её густые вьющиеся каштановые волосы туго сплетены в толстую длинную косу. Глаза сияли нежным изумрудным светом, а взгляд вдумчивый, будто в самую душу заглядывает. На щеках лёгкий здоровый румянец, а губы полные и сочные, как малина. Как и все девушки в деревне, Милана одевалась в тёплый беличий полушубок и меховую шапку. А под полушубком носила ситцевую рубаху с вышивкой на рукавах, ситцевый расшитый узорами сарафан и разноцветный фартук. Много женихов сватались к Милане, но она всем отказывала.

Рваная рана на щеке Ратмира и изодранный полушубок не давали Милане покоя. «Нужно купить крепкой кожи и сшить крепкую кожаную куртку. Я подарю её этой весной на праздник Солнца» – решила Милана.