Приключения отца-одиночки Сгущёнкина

ВНЕПЛАНОВАЯ ОСТАНОВКА

Под глазами Шалтая набухли мешки. Его клонило в сон. Экипаж жигулёнка Дуси окончательно заблудился. Миновали несколько деревенек, прячущихся в холмах, а на нужный маршрут так и не вышли. Мозг Шалтая отказывался соображать. Стало ясно – нужно искать место для ночлега.

Сгущёнкин вместе с Лизой смотрел в окно. Лиза стояла на задних лапках и носиком упиралась в стекло. Толечка лежал на животе и бил руками под резиновому динозавру. Дуся, покряхтывая, взобралась в гору. Лента серпантина спустилась в лощину, и дорога потянулась между холмов. В лучах заходящего солнца заблестели крыши домов. Дуся въехала в деревню: пластиковые окна, виноградные сады и арки мостиков, соединяющие дома над дорогой.

– Ничего себе! – присвистнул Сгущёнкин.

Дуся долго виляла между домов, в поисках места для ночлега. Однако калитки и ворота были плотно заперты, а окна скрывались за высокими заборами.

Деревню завершала мощёная площадка, окружённая огородами. К площадке примыкало одноэтажное здание с плоской покатой крышей и крупной поблёкшей надписью «СТОЛОВАЯ».

Шалтай припарковал машину на площадке.

- Будем ночевать в столовой, - сказал он.

Экипаж покинул машину.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что столовая заброшена: окна разбиты, внутри упадок, на двери – ржавый замок.

- Ночуем! – и Шалтай решительно шагнул в оконную раму.

Лизонька удивлённо глянула на Сгущёнкина и вопросительно мяукнула. Мол, неужто Мы (Наше Величество) туда полезем? Сгущёнкин утвердительно кивнул, и Лиза кинула трогательно-растерянный взгляд на убогое убранство заброшенной столовой.

- Тащи походные раскладушки! – крикнул Шалтай Сгущёнкину из глубины здания.

- Что? – удивился Сгущёнкин.

- В багажнике, в фиолетовых мешках.

Лагерь раскинули на бывшей кухне. Две раскладушки, пакет с едой, на одной из раскладушек сидел Толечка и радостно разглядывал жирного паука на паутине в углу комнаты. В треснувшем чане развели костерок.

- Ау, - голосил Толечка, рукой указывая на паука.

Лизонька, как часовой, наворачивала круги вокруг лагеря, мягко мяукая и проверяя - все ли на месте и всё ли цело.

Сгущёнкин жарил на костре картошку и кипятил воду в чайнике, который Шалтай прихватил с собой. В горячей воде Сгущёнкин намеревался погреть питание для Толечки.

Шалтай спал как убитый. Мешки под его глазами сдувались и надувались в такт его дыханию.

Лиза нервно и громко мяукнула, вспрыгнула на раскладушку с Толечкой и уставилась в точку за его спиной. Она сосредоточенно смотрела в пустоту. Сгущёнкину этот взгляд не понравился. Однако он решил, что ему достаточно поводов для переживаний, и думать о причудах кошки - смысла нет. И даже утончённо-трагичное завывание ветра не поколебало его уверенности.

Сгущёнкина разбудило рычание. Лиза забилась к нему под одеяло и рычала. Он приоткрыл глаза. Нежный голубой свет пробивался через щели в дверце трухлявого шкафа.

- Ты тоже это видишь? – мрачно спросил Шалтай с соседней раскладушки.

Он безотрывно смотрел на призрачный свет.

Дверца шкафа скрипнула. Сгущёнкин инстинктивно подхватил Толечку. Тот захныкал.

- Ч-щ-щ-щ, маленький, молчи-молчи, - Сгущёнкин судорожно закачал Толечку.

Было поздно.