Приключения отца-одиночки Сгущёнкина

НОВАЯ ЖИЗНЬ

Вольдемар Сгущёнкин вовсю наслаждался бытием. В ухоженном палисаднике перед домом резвились дети – Толечкины друзья с ним во главе. А глава семейства сидел на одной из трёх ступеней крыльца – как бывало в Крещатниках Имперских, только вместо алюминиевого тазика с бельём, занят он был гитарой: сочинял новые песни для выступления в кафе «Гнездо Пеликана».

«Карьер», по-видимому обладавший магической, соответствующей названию энергетикой, превратил Сгущёнина в карьериста.

Три дня в неделю Вольдемар давал концерты в «Гнезде Пеликана». Концерты Сгущёнкина собирали полные залы. Люди из разных уголков России стремились в модном кафе посмотреть на человека необычайной судьбы и послушать его песни. Однажды среди слушателей Сгущёнкин заметил крайне занятого человека - директора музыкальной школы станицы Ново-Мышаствоская в окружении всего педагогического состава той самой школы. В другой раз зал наполнили жители дома по улице Салтыкова-Щедрина. Они кичились друг перед другом знакомством со знаменитостью, а Марфа Петровна громко восклицала: «Мой ученик! Благодаря мне и религии на него снизошло откровение!»

- При чём тут вера и Вы? – возмущался Игнат Савельич. – У него и без веры всё было предначертано судьбой. Мы первее Вас по астрологическим картам его успех вычислили.

Удивительно, голос Сгущёнкина, совершенно непригодный для колыбельных, в сочетании с авторской музыкой и словами создавал сказочную атмосферу.

Толечка рос. От общения с мамой он был ограждён судебным запретом, тот самый, предоставленный государством, юрист постарался. Вольдемар в последствии нанял его, и теперь человек с невзрачным лицом в опрятном костюме с новеньким чёрным портфелем вёл его дела.

Роскошный дом Сгущёнкин расширил, пристроил к нему веранды.

А что же мадам Сгущёнкина? Её вместе со «второй половиной» отселили в Крещатники Имперские. Однажды бывший муж даже решился её проведать. По пути он заглянул в магазин «Всё для сада и огорода» и купил семена редиса.

Сгущёнкин ожидал грома и молний, проклятий в свой адрес и, возможно, рукоприкладства, а вместо этого нашёл бывшую супругу сидящей на кухне, перед треснувшим стеклом, отрешённо глядящей в никуда.

- Жизнь кончена! – трагично ответила она на приветствие, не удостоив вошедшего и взгляда.

- У меня для тебя презент! – радостно сказал Сгущёнкин и выложил перед бывшей супругой пакетик с семенами редиса.

Нора медленно перевела взгляд на «презент» и несколько секунд с непониманием смотрела на него.

- Редис? – недоверчиво выдала она.

- Откроешь свой редисовый бизнес и заживёшь, - Сгущёнкин дружески хлопнул её по плечу. – Дерзай!

Губы Норы дрогнули, глаза наполнились слезами.

- Куда дерзать, Вольдемарушка? Я в этом болоте задыхаюсь! Муж Куди меня изводит. Олюшка не выдержала – с Савелием-лесником в лес сбежала, на вольные хлеба, они и меня звали, только я.. ты же знаешь, я в лесу не могу, среди этих мошек...

Она трогательно заглянула Сгущёнкину в глаза. И он сам удивился своему внутреннему спокойствию – ничто не шевельнулось в душе. Он был равнодушен к Норе. Вошла Кудя и заполнила кухню трескучим говором. Вольдемар понял: пора, откланялся и удалился.

Раздосадованная Нора проводила его недовольным взглядом и взяла в руки семена.

- Значит, редисовый бизнес, - негромко сказала она.

Муж Куди, отсыпавшийся на диване в дальней комнате, повёл носом, открыл глаза и - аж подскочил.

- Сгущёнковский дух чую! – спросонья прохрипел он.

Но было поздно: Сгущёнкина и след простыл.

Однажды к Сгущёнкину заехал Шалтай, и не один – привёз с собой долговязого мужчину «за пятьдесят», и попросил приютить на пару недель – мол, беда у человека. «Чужак в моём доме!» - хотел было возмутиться Сгушёнкин (Нет, ну не наглость - пытаться подсунуть ему нахлебника?). Но смягчился, проникся к беде ближнего своего, и вместо пары недель - приютил

незваного гостя на полтора месяца.

Лиза в новом доме чувствовала себя полноправной хозяйкой. Ежеутренне она осматривала дом – заглядывала в каждый уголок. Убедившись в том, что всё на месте, она тёрлась о ноги Сгущёнкина и мурлыкала. Шкреди вырос в красавицу-кошечку. Кто бы мог подумать, что этот серенький диковатый заморыш на самом деле очаровательная девчушка. Обе кошки преданно спали с Толечкой, у которого в новом доме появилась не то что своя комната – свой этаж, который Вольдемар шутливо называл «тумбочкой», в память о былых временах. Фраза «Сынок! Тебе пора в тумбочку» часто вызывала недоумение у соседей и друзей. А памятная, доставшаяся Сгущёнкину от мамы, тумбочка заняла достойное место у изголовья сгущёнковской кровати.

Вскоре в ней зародилась, а точнее разродилась новая жизнь – Лиза ничего лучше не придумала, как разрешить свою беременность в семейной реликвии. И дом наполнили писклявые голоса маленьких котят.

Часто вечера в Сгущёнковском доме стали напоминать вечеринки со множеством гостей, как-никак популярность Вольдемара стремительно поднималась, и это обязывало к светскому образу жизни. Череда любовных приключений подарила Сгущёнкину ту самую единственную, которая была безмерно предана искусству, и не смогла отказаться от работы в родном оркестре даже ради любви. Сгущёнкин понял её и принял такой, какой она была – со всеми её странностями. Их роман проходил большей частью «по переписке» – с настоящими бумажными письмами и через интернет, с редкими, исполненными романтики, встречами. Как ни странно, любовь он обрёл благодаря музыке. Как говорится, вместе по жизни идут те, чьим тараканам по пути.