Приключения пиратского кота

Капитанская тоска

Штиль, ветер молчит, упал белой чайкой на дно. И, конечно, мы никуда до отлива не отправились.

Я бежал по острову, полный боевого задора, мурлыкая на кошачьем что-то вроде: «А я буду пиратом-гадом» и «Йо-хо-хо, и ботинки гнома!»

Перо, которое я принес, подарил Маие. Ей понравилось. Мама-кошка учила, что добычу — мышку, птичку, крысу — нужно приносить своему человеку. Если он, конечно, когда-нибудь у тебя появится. Ну, хозяину, то есть.

Но мне почему-то показалось, что Маие оно подходит больше.

Херш всё ещё сидел на камне у берега. Маиа ходила вдоль побережья, выискивала и собирала известные только ей водоросли. Капитан не отрывал от неё взгляда, затем вздохнул и перевёл его на меня.

— Что, кот, осуждаешь? Думал, я, старый дурак, влюбился? — он снова вздохнул. — Э нет, брат. Просто она напомнила мне о доме, о времени, когда я был молод, и о девушке, которую я любил... Её звали Луиза. Я не осуждал. Просто слушал. Почему-то мне показалось важным услышать, что сейчас скажет капитан.

— Луиза воротила от меня свой маленький хорошенький носик. Я думал, что стану моряком и она станет моей. Ну, знаешь, как это бывает — когда моряк на берегу, все девушки бегут к нему. Устроился юнгой на торговое судно.

Мы попали в переделку: на нас напали пираты.

Кто-то погиб в бою, кого-то прикончили позже. Я испугался, струсил. Забился между двумя мешками с углём.

Пираты вытащили меня, а я заплакал... Знаешь, кот, я никому об этом не рассказывал. Ты не выдашь меня, Уголёк? Не выдам, конечно. Даже Маие не расскажу. Хоть я и кот, но не дурак. Знаю, когда язык за зубами держать надо.

Капитану я ничего не ответил, только заглянул в глаза и подбодрил мурлыканием. — Да, кот. Их капитан, Крок Синие Зубы, предложил мне выбор — сплясать последний танец на доске над морем или стать одним из них.

Все мы играем, во что захотим, но знаешь, кот: есть такие дороги, назад не ведут. Я стал пиратом, стал вне закона. О гибели судна, на которое я нанялся юнгой, быстро узнали — оно принадлежало Срединной Торговой Компании.

Если бы я вернулся живым и невредимым, власти быстро догадались бы, как мне это удалось. Меня ждала бы виселица.

Но мне иногда так хотелось вернуться. Вернуться на родину. Туда, где солнце сияло на дне морей и радость плескалась в зелёных волнах.

Три чужих страны мы переплыли. Да не просто переплыли, кот: избороздили вдоль и поперек.

Прошло семь лет с тех пор, я сбежал с пиратского судна и хотел остепениться. Нанялся подмастерьем к кожевнику. Стал мастером, открыл лавку. Хотел даже жениться. Четыре раза сердце в море топил. Не везло мне с женщинами. И знаешь что, кот?

Однажды в тот город прибыл корабль, и Луиза, моя Луиза, сошла на берег, разодетая в шёлк и бархат. Рядом с ней был её муж. Купец, толстый, как бурдюк, и старый. Она посмотрела на меня и словно сквозь меня.

Не узнала.

Ночью я сбежал в море, присоединился к наёмникам, а затем снова к пиратам.

Корабль того купца случайно встретил в море и лично вздёрнул его на рее. Интересно, плакала ли Луиза по мужу? Мне почему-то кажется, что нет.

Теперь меня боятся во всём Срединном Океане, корабль верный, как пёс, со мной моя команда. Но эта девушка так похожа на Луизу... Вот и всколыхнула моё сердце. Тоску по дому...

Ты хотел бы вернуться домой, кот? Я бы хотел. Только моего дома давно нет. Море — мой дом.

И капитан тихо запел: «По погибшим мечтам я советую вам / Слёзы морю оставить на соль...» Я слушал капитана вполуха и думал о своём. Что ж, в человеческой красоте я мало понимаю, но Маиа добра и грациозна, словно молодая кошка. Капитана можно понять.

А дом, что дом? Где теперь мой дом? Там, где мне хорошо. Хотя здесь, на острове, мне тоже хорошо. Мог бы остаться. Но кто тогда защитит корабль от крыс? Кто капитана утешит, если он вот так, как сейчас, загрустит? Тут я вспомнил о своих непосредственных кошачьих обязанностях и, замурчав, начал ластиться к капитанской руке.

Он посадил меня на плечо, словно попугая, но я не стал возражать. Так мы и сидели, глядя на закат: старый, одинокий человек и его кот.