Приключения Скинхэда,воспоминания год примерно 2007 - 2011

День города

День города. Я тусуюсь в центре, бухаю вместе с Кирюхой и ещё кем-то. Народу много, много пьяных, в основном молодёжь. По традиции в праздники в Воткинске обычно все пёрлись в центр пить алкоголь и блевать рядом с мемориалом памяти погибшим в Великой Отечественной войне, а потом ходить ссать и, может, даже срать за баннером с фотографиями — «Выдающиеся люди нашего города», — рядом с которым в те времена строилась церковь. Точнее, раньше это был клуб, где молодёжь занималась всякими порочными делами, но позже это вместилище дьявола решили перестроить. Многие почему-то думают о том, что дом дьявола обязательно выглядит вызывающе и что дьявол делает свои дела всегда только громко и напоказ, и только там, где собирается и трётся молодёжь, например в клубах, не понимая того, что с ума можно сходить тихо и что дьявол может скрываться там, где его, казалось бы, совсем не должно быть. И это замаскированное зло — ещё большее зло, чем первое, зло, которое в обличье рясы несёт в этот мир вред.
Перестройка клуба в церковь тогда ещё шла вовсю. Сейчас уже, насколько я знаю, церковь достроили, уже как лет 15, как раз почти после того, как я уехал из Воткинска. Вообще, после того, что я там пережил и увидел, например то, как так называемые верующие и местный поп взирают на лица и что они вытворять готовы ради того, чтобы быть подальше от Бога и поближе к кормушке, я бы, скорее всего, в эту церковь ходить всё равно не стал. Хотя, наверное, к концу её строительства я бы и был уже на кладбище, ибо те же так называемые верующие и прочее местное быдло делали всё возможное, чтобы я поскорее там оказался. Не знаю, знало ли об этом местное «духовенство». Я думаю, скорее да, чем нет, и, скорее всего, они вместе с остальными делали общее дело, а именно весело и с энтузиазмом нарушали заповеди в моём лице: «не убий», «не лги», «не завидуй», «не лжесвидетельствуй» и так далее. Но так как священник, по крайней мере в России, — это не духовный статус, а общественный, поэтому в те времена в России было возможно всё, да и сейчас, возможно, всё то же. И что поп на деле может оказаться и не поп вовсе, а скинхед может быть на деле алчущим правды и ради Христа.
Кирюха не был скинхедом, и попом он не был тоже. Он просто любил набухаться и набить кому-нибудь ебало — кому-нибудь, кто творит несправедливость и кто выёбывается. Может, это было и, конечно, не совсем так, но я всё-таки буду искать в людях хорошее и буду верить в то, что Кирюха был именно таким и что сейчас он именно такой и есть, и даже лучше. И если раньше он и лез бить ебала, то только лишь ради высшей цели и ради добрых побуждений.
Кирюха работал на том самом единственном градообразующем заводе, на который, как говорили тогда, по крайней мере, было не так-то просто попасть. Пять дней Кирюха работал и два дня отдыхал. По выходным, как и многие люди его возраста, Кирюха тусовался и пил, может, конечно, не всегда, но по крайней мере иногда точно. А тут День города — чем не причина бухнуть.
Как я уже сказал выше, народу в тот день в центре по меркам города было много, много гопников, а значит, и много причин с кем подраться и кому набить рыло. Впрочем, как и всегда. Да и вообще, если бы можно было провести общий опрос всех вокруг тогда и если бы все тогда ответили на сто процентов честно, то я полностью уверен, что каждый второй, кто находился тогда там, на дне этого города, ответил бы, что с большим удовольствием набил бы ебач и Кирюхе, и мне, а в особенности — мне. Ведь, в отличие от меня и от Кирюхи, у остальных вокруг каких-то высших причин и добрых побуждений бить ебала не существовало, и я более чем уверен, что не существует и по сей день. И они, если и били людей и дрались с ними, то только ради каких-то материальных вещей или личной неприязни, или если видели в людях слабость, или из-за каких-то своих комплексов. В общем, их интересовало только насилие ради каких-то приземлённых вещей и насилие само по себе ради самого насилия.
На дворе было лето, погода была солнечной, день был в самом разгаре. Несмотря на жару, я был одет в красную олимпийку, которую в то время носил очень часто, во всю спину которой красовалась жирная надпись чёрными буквами — Lonsdale. По слухам, некоторые местные гопники меня так и называли, с презрением — «Lonsdale». Бабы же не понимали, почему я в такую жару хожу в кофте, и строили в своих тупых бошках разные теории, например о том, что я весь в татуировках, сидел в тюрьме и поэтому их скрываю, и ещё прочее всякое разное. На самом же деле в те времена я ещё не занимался спортом совсем и был очень худым, прямо тощим, и, если честно, стеснялся своей худобы.
Даже была один раз со мной и этой олимпийкой, по крайней мере, ещё одна история. Помню, мы тогда куда-то шли с Тощим. На улице так же было жарко, и олимпийку тогда я всё-таки решил снять. Тощий совсем не был таким тощим, как я. Тощий — это у него просто такое прозвище — Тощий, и он спокойно носил футболки, потому что физическими данными никак не выделялся. Когда же я снял олимпийку, Тощий как-то, может, жалобно простонал:
— Бля, одень лучше кофту, чувак.
Даже его, видимо, шокировала моя худоба.
Это уже позже я стал отжиматься и качать руки, что примерно за год тренировок принесло свои результаты. Теперь я вот иногда думаю: зачем я возмужал так? Теперь я выгляжу нормально, некоторые считают меня даже здоровым, а надо было оставаться дрищем, ибо раньше я очень выделялся на фоне остальных своей худобой, а сейчас же я выгляжу просто как мужик. С другой стороны, я понимаю, что набор мышечной массы и тренировки тогда мне были необходимы, ибо постоянные драки с гопотой требовали физической силы, силы воли и выносливости, тем более что часто противники были массой больше меня или их было больше количественно. В общем, тренировки помогли, может, даже спасли мне жизнь.
Мы пили с Кирюхой пиво и уже знали, что сегодня мы будем давать кому-то пизды, потому что желающих вокруг её получить были толпы. Они ходили и смотрели на всех с каким-то явно хищным интересом, искали и выбирали себе жертву. Мы же с Кирюхой были миротворцы, что-то типа лесничих в лесу, которые старались поддерживать порядок среди животных и защитить слабых от нападок паразитов. По крайней мере, я думал примерно в таком ключе обо всём тогда происходящем и думаю так сейчас, а что Кирюха думал — я не знаю.
Долго клиентов нам искать не пришлось. Два пьяных упыря исполняли на полянке какое-то шоу. Обоим было, думаю, около 30. С ними ещё какие-то шкуры были. Я уже точно не помню, как они все выглядели. Один был вроде какой-то жирный и вроде в синей футболке, а второго пиздил Кирюха, поэтому этого я вообще не помню. Зато помню, как жирный рвался в драку на 15-летнего чувака с ирокезом на башке. То есть 30-летний здоровый лоб хотел побить 15-летнего ребёнка за причёску на голове. Этот ребёнок, кстати, по ходу дела не видел, как настырно этот жирный всё рвался к нему. Второй же, жирного, удерживал и пытался его оттащить, но тот вырывался и что-то орал. В общем, вёл себя очень некультурно и агрессивно, и мы с Кирюхой, в отличие от этого чувака с ирокезом, это заметили сразу.
Я понимал, что ждать тут уже особо нечего и что сейчас чувака с ирокезом просто побьют.
— Ну всё, пошли, — сказал я Кирюхе, и мы выступили навстречу пьяным упырям.
Я сразу с ходу ударил жирного куда-то, может, по ебалу, но суть в том, что он сложился под деревом. Ногой добил его, тут уж вроде точно по ебалу. Помню, как из его носа хлынула кровь. Потом я, может, попинал его ещё немного, чтобы уж совсем успокоить. Вокруг ходили люди, какие-то люди стояли совсем рядом, какие-то сидели недалеко на лавке, но никто не вмешался. Может быть, потому что никто ничего не увидел? Всё произошло быстро. Во время экзекуции гопарь не издал ни одного звука, просто сидел с разбитым ебалом под деревом и всё, и уже было видно по нему, что желание бить детей у него явно отпало, по крайней мере на сегодня.
Мне тогда показалось, что я его узнал, и, по ходу, эта же компания и эти же с ними шкуры как-то напали на нас на мосту где-то около, может, года назад, до этих событий. Тогда мы были младше и испугались, и не стали с ними драться. Но тогда, в День города, это уже была другая история. И нет, это была не месть.
Кирюха сложил второго и тоже попинал его. Их позорные шкуры же стояли в стороне и смотрели, как их уроды получают по заслугам.
Кстати, ещё до этой истории, а может, и после неё, мне пришла в голову идея. Кто-то, может, назовёт её провокационной. В общем, она на первый взгляд таковой и выглядит, но всё-таки это не совсем так, ибо эта идея преследовала только положительные цели. Суть её состоит в том, чтобы взять, например, одного пиздюка какого-нибудь с крашеными волосами или просто такого, который выглядит вызывающе, и пустить его ходить рядом с отрядами гопоты. И если гопники начнут рыпатся, то появимся мы и вынесем их — по той же схеме, как это произошло в этот раз.