Приключения Сони в таверне жареный бычок.

Глава 3.

Глава 3

Утро встретило Соню солёным дыханием моря и прохладным шёпотом волн. С самого рассвета в окне таверны пробивались золотые блики — так ярко, будто море хотело сказать: «Ну что, хозяйка, готова к новому дню?» Соня потянулась, ещё не до конца понимая, что её ждёт. Но одно она знала точно — сегодня состоится первый завтрак. Благотворительный, почти без денег, но с надеждой.

Она быстро умылась холодной водой из бочки, заплела волосы и взяла в руки старую удочку. Рыбалка с утра — не прихоть, а необходимость. В погребе хранить нечего: доски гнилые, сырость такая, что и хлеб за ночь запреет. Значит, только свежий улов. Она вышла к морю — мягкий песок приятно холодил босые ступни, чайки орали, как базарные торговки, а горизонт светился перламутром.

Соня нашла у камней ракушки, выковыряла из них мидий, поймала несколько рачков на наживку и с улыбкой вспомнила бабушкины слова: «Сонечка, если рачка не поймаешь, то и рыбки не жди! Рыба любит закуску». Бабушка всегда любила одесские прибаутки.

— Ну, бабушка, посмотрим, права ли ты и тут, — пробормотала Соня и закинула удочку.

Первым попался бычок, потом второй. Ставрида клюнула упрямо, будто проверяла — достойна ли эта девчонка стать хозяйкой таверны. А потом — удача: небольшая камбала, плоская, но гордая, как старая купчиха с Привоза. «Вот и основа завтрака», — радостно подумала Соня.

---

На кухне пахло луком и чесноком, которые они вчера развесили по стенам. Тётушка Прасковья, скрестив руки, наблюдала, как Соня раскладывает на столе утренний улов.

— Ну, шо, хозяйка, накормим пол-Одессы? — ехидно спросила она.

— Для начала — хотя бы десяток, — спокойно ответила Соня. — А там посмотрим.

Прасковья протянула несколько монет:

— Держи. Хочу посмотреть, как ты на базаре выкрутишься. Торговаться умеешь?

— Я критик ресторанный, тётушка. Торг — это моя вторая профессия, — усмехнулась Соня.

---

Рынок гудел, как улей. Торговцы наперебой кричали: — Бычки свежие, только с сетей! — Лук зелёный! Возьми, красавица, будешь, как роза! — Сливки деревенские, густые, как жизнь одесская!

Соня лавировала между рядами, вдыхая запахи: рыба, специи, свежеиспечённый хлеб. Ей улыбались, подмигивали. У прилавка с молочкой стояла полная торговка.

— Сливки, барышня? Такие только в царских домах пьют. — Дайте мне баночку, — сказала Соня, — а завтра приходите ко мне завтракать. Попробуете мидии в сливках. Бесплатно.

Торговка прыснула: — Ну ты даёшь! Но ладно, поверю. Только, смотри, не обмани!

У зелёной лавки Соня встретила старика. — Ты ведь дочь Аронова? — прищурился он. — Он у меня муку брал когда-то. Ну что, продолжишь его дело? — Попробую. Но сначала — булочки, — ответила Соня.

Старик протянул мешочек муки и баночку дрожжей. — В долг. Но чтоб завтра была гренка с форшмаком для старика Ицко!

Соня рассмеялась и кивнула.

---

К обеду кухня наполнилась звуками и ароматами. На сковородке шкворчали бычки, брызги масла летели на плиту, а вместе с ними разлетался запах моря. В чугунке томились мидии в сливочном соусе, чеснок жарился до золотистого цвета, и воздух был настолько густым от запахов, что казалось — его можно намазывать на хлеб.

Соня осторожно нарезала вчерашнюю селёдочку, размяла её с кусочком масла и луком, добавила зелени. «Форшмак, бабушка бы сказала, шо это не хуже, чем у аристократов». Булочки поднялись пышные, дрожжевые, и Соня обжарила их на сковородке. Гренки хрустели, когда она намазывала форшмак.

На огородике за таверной обнаружились помидоры и пара кустов огурцов. Тётушка только охнула: — Ну, Сонечка, так это ж золотой огород!

Она собрала зелень, шпинат, и Соня приготовила ещё одно блюдо: шпинат с чесночным маслом, поданный на гренках. Для разнообразия сварила фасоль и сделала из неё пюре с обжаренным луком.

— Вот это завтрак! — вздохнула тётушка.

---

На улицу вынесли старые столы, поставили их под навес из соломы. Первые гости начали собираться: рыбаки, торговки с базара, соседские семьи. Пришёл даже тот самый старик Ицко. Все сели, переглядывались, а когда на стол пошли блюда, заговорили разом.

— Это шо ж такое, форшмак на гренках?! Да такого и в господских домах нет! — Мидии! Таки в сливках! Я ж говорила, шо у девки талант! — Бычки жареные! Сонечка, дай рецепт!

Соня улыбалась, подавала блюда, слушала комплименты. Сердце стучало так громко, будто барабан.

---

И вдруг среди гостей появился мужчина. Высокий, плечистый, с чёрными глазами, в форме, которая скорее намекала на море, чем говорила прямо. В руках у него был ящик, пахнущий оливковым маслом и специями. Он остановился на пороге, оглядел шумную картину: люди ели, смеялись, таверна оживала.

— Вот это номер… — пробормотал он. — Здесь ж должно было быть тихо.

Он смотрел на Соню, которая смеялась и разливала уху. И понимал: его планы рушатся. Ведь именно здесь должен был состояться тайный обмен. А теперь — одни довольные лица, запах жареного лука и смех.

Георгий нахмурился. «И как теперь быть? Масло пропадёт, специи отсыреют, а на этой земле — вход в катакомбы. Чёрт побери!»

И он невольно снова посмотрел на Соню. Она даже не подозревала, что своим завтраком спутала карты контрабандисту.