Приключения Сони в таверне жареный бычок.

Глава 7.

Глава 7

Утро выдалось с хитринкой — такое одесское утро, когда солнце выглядывает из-за крыш, словно ребёнок из-за печи: вроде и греет, и радует, а всё равно готовит сюрприз. Ветер с моря принёс запах смолы, соли и свежего улова. Город уже шевелился: матросы спорили о ценах на тюльку, купцы подсчитывали бочки, а рыночные бабы готовились к новому дню торговли, щёлкая семечки прямо на ступеньках.

Соня вышла во двор, натянула косынку, и на секунду замерла: сегодня — порт. Вчерашний банкет аптекаря ещё не состоялся, но подготовка к нему уже требовала новых продуктов. Мука, специи, масло, рыба — всё это нужно было доставать, и желательно без лишних подозрений.

— Ой, Сонечка, гляди, — тётушка Прасковья ткнула пальцем на калитку. — Твой Жорик уже тут как тут. Не человек, а петух с золотыми шпорами: всегда к завтраку.

— Во-первых, он не «мой», — Соня прищурилась. — А во-вторых, лучше петух, чем мышь. Те ночью грызут, а утром следов не оставляют.

— Таки мыши честнее, — фыркнула тётушка. — Скажут тебе «пик-пик» и побегут. А мужчины — они шо? Они скажут «я порядочный», а в глазах уже корабли и катакомбы.

Соня только усмехнулась и пошла встречать гостя.

Жора появился так, будто морская волна его принесла: неспешно, но с уверенностью. На плече — корзина, накрытая полотном.

— Сударыня, доброго утра, — произнёс он, слегка поклонившись. — Принёс «натурпродукт», как обещал.

— Ну вот, — Соня всплеснула руками, — и шо теперь? Я должна краснеть или жарить?

— Лучше жарить, — спокойно сказал Жора. — Краснеете вы и так хорошо.

Соня покраснела ещё больше, но быстро перехватила инициативу:

— А шо у вас под полотном? Секретные документы или рыбка?

— Рыбка, специи, да немного муки, — ответил Жора. — Чтобы ваш банкет был не только честным, но и вкусным.

Она приподняла уголок полотна — и действительно: свежая камбала, пара пузатых бычков, пакетик с пряным запахом корицы и гвоздики, и мешочек муки тонкого помола.

— Григорий… — начала Соня, но потом хитро прищурилась. — А шо, значит, Жора. Ну шо, Жорик, принимаем оплату натурой.

Жора едва не поперхнулся.

— Сударыня!

— Таки вы шо подумали? — рассмеялась Соня. — Я имела в виду рыбу! Камбалу в кляре, бычков на сковородку, муку на пироги. А вы на себя много берёте.

Тётушка Прасковья прыснула со скамейки:

— Ой, Жорик, да шо вы, краснеете, как первогодок! У нас в Одессе за такие шутки ещё спасибо говорят.

Жора, чуть смущённый, но уже с улыбкой, поставил корзину на стол.

— Ладно, сдаюсь. Буду платить рыбой и специями. Но требую честного обеда взамен.

— Обед будет, — кивнула Соня. — И завтрак, и ужин, если надо.

На этих словах она сама покраснела: завтрак в женском словаре звучал слишком намёчно. Жора вскинул бровь, и уголки его губ дрогнули.

— Завтрак? — переспросил он тихо.

— Да не то, шо вы подумали! — Соня замахала руками. — Просто… ну… если вы продукты привозите, то я обязана накормить. Закон одесской справедливости.

— Ага, — протянул Жора, — буду знать.

Они рассмеялись оба — и смех был лёгким, настоящим.

---

После короткой передышки они отправились в порт. Там жизнь кипела — в прямом смысле: кипели котлы с дегтем, кипели страсти у торговцев, кипели мысли у контрабандистов. Крики, запахи, скрип мачт, плеск волн — всё это сливалось в один шумный одесский хор.

Соня всматривалась во всё глазами хозяйки: где специи, где мука, где рыба. Жора же — глазами разведчика: где кто прячет товар, где чей взгляд слишком любопытный.

— Вон там, у дальнего склада, — шепнул он, — специи с востока. Но не для каждого глаза.

— А я шо? Я приличная женщина, — Соня гордо подняла голову. — Мне нужны специи «по-белому».

— «По-белому» — значит дороже, — усмехнулся Жора.

— Зато совесть дешевле, — парировала она.

Он снова рассмеялся.

На рынке их встречали взглядами. Молодые купцы, завидев Соню, начинали строить глазки, но получали от неё в ответ одесскую усмешку: «шо, мальчик, потерялся?» Жора же смотрел на них холодно, и этого было достаточно, чтобы энтузиазм у кавалеров угасал.

---

У одного прилавка Соня задержалась. Там продавали мидии — свежие, пахнущие морем.

— Вот это мне нужно, — сказала она. — На закуску к банкету.

— Мидии? — Жора поднял бровь. — Сударыня, да вы гурманка.

— Я ресторатор, Жорик, — поправила она. — Я должна знать вкус города. А вкус Одессы — это не только бычки, но и мидии, и специи, и хороший хлеб.

Он посмотрел на неё внимательно, с тем самым прищуром, которым люди греют друг друга изнутри.

Эта женщина знает больше, чем говорит, — подумал он. Но до поры будет молчать. Придётся самому искать её глубину. Или дождаться, пока она сама откроется.

А Соня в это время прикидывала: Мужчина себе на уме. Но кушать любит. А значит — через кухню я его пойму. Главное — держать его в поле зрения. В Одессе доверять можно только хлебу, а людям — осторожно.

---

К вечеру они вернулись нагруженные покупками: специи, мидии, свежая рыба, связка чеснока, мешочек муки и даже пара редких приправ, которых Соня раньше не видела.

— Это вам подарок, — сказал Жора, передавая ей мешочек. — Чтобы банкет удался.

— Подарки я принимаю только вместе с обедом, — строго ответила она. — Так шо оставайтесь. У нас сегодня уха и бычки.

Он усмехнулся и остался.

---

Вечером двор снова наполнился запахами: уха булькала, бычки шкворчали, мидии открывались в котле, выпуская аромат моря. Соня командовала, тётушка помогала, дети носились с мисками, а Жора сидел за столом, наблюдая, как оживает новый дом.

Вот она, Одесса, — подумал он. — Город, где можно спрятать товар под землёй, а сердце — за смехом женщины. Опасный город. И вкусный.

Соня, разливая уху по мискам, поймала его взгляд.

— Жорик, вы не слишком много думаете? Уха остынет.

Он взял ложку.

— Если я перестану думать — вы меня сразу раскусите.