Приключения в стране Туманов

Глава 4. Первые искорки понимания

После трапезы последовал ряд манипуляций, с помощью которых поселяне пытались выяснить — откуда взялись дети, как их звать-величать и какие у них цели? Вывели на улицу, показали на чей-то дом и вопросительно подняли брови. Гарри с Гермионой на всякий случай пожали плечами и отрицательно помотали головами — не знаем, мол.

Показали на небо — снова получили отрицательное мотание головами. На север, юг, запад и восток — тот же результат: дети грустно улыбались, разводили руками и продолжали утверждать, что не знают, откуда они пришли. При этом что-то просили сами, спрашивая на своем тарабарском языке…

— Где мы, какой сейчас год, как называется ваша страна? — надрывался Гарри.

— Wo sind wir, welches Jahr haben wir, wie heißt Ihr Land? Où sommes-nous, en quelle année sommes-nous, quel est le nom de votre pays? — вторила Гермиона по-немецки и по-французски, не добившись результата, повторила те же вопросы на итальянском и испанском. — Dove siamo, in che anno siamo, come si chiama il tuo paese? Dónde estamos, qué año es, cómo se llama tu país?

Гарри при этом честно вытаращился на неё, поражаясь её полиглотству, отчего девочка страшно возгордилась и вознесла хвалу учителям иняза и папиному ремню, закрепившим в ней знания.

Помолчали, озадаченно разглядывая друг друга: поселяне — детей, а дети — их. Причем Гермиона начала паниковать — что ж это за мир такой, где жители не понимают ни одного земного языка? Английский же… он же общемировой, разве нет? Ну вот как конское ржание, например, оно точно всеобщее — его все понимают, а что оно означает — это уже детали.

Тем временем к дому, где гостей приютили, стеклись соседи-великаны, послушали, понаблюдали за попытками добиться понимания и загудели меж собой на своем певучем наречии своими густыми рокочущими голосами. Гарри стало малость не по себе — страшновато всё-таки находиться рядом с человеком, будучи ростом ему всего лишь по колено… Один исполин, самый молодой на вид, круглолицый, румяный, с льняными кудрями и синими глазами, поманил их к себе. Поколебавшись, Гарри подошел, держа Гермиону за собой. Великан сидел на высоком бордюре, как на каменной лавке, дождавшись, когда дети подойдут, он показал на себя и четко произнес по складам:

— Вал-дай Гро-мо-бой. Валдай Громобой.

Послушав странные словосочетания и кое-как поняв их значение, подростки показали на себя и назвались по очереди.

— Гарри. Гарри Поттер.

— Гермиона Грейнджер.

Великан Валдай выслушал, покивал, сложил пальцы правой руки в щепоть и провел по ладони другой, внимательно следя за их лицами. Узнав движение письма, Гарри с Гермионой заулыбались и радостно закивали, подтверждая, что с грамотой знакомы. Прочий люд, наблюдавший за происходящим, врубился в ситуацию и тут же послали кого-то за писчими принадлежностями. Принесли кипу серой крупнозернистой бумаги и мощный такой, толстый кедровый карандаш со свинцовым грифелем. Так же из чьего-то дома выволокли пюпитр и установили тут же, на улице — секретов ни от кого не собирались делать, всё было на виду и своим. Кто-то додумался принести лист алфавита и пришпилил к пюпитру сверху. Гарри с Гермионой с кротким недоумением уставились на буквы, как те барашки, узнавая и не узнавая их. Ну букву «А, а» ещё туда-сюда, она и по-английски так же пишется… «О» ещё, «С», «Н», «Е», ещё какие-то похожие, а дальше мрак и лес. Манускрипт Войнича отдыхает. Ну вот диким показался английским детям аккадский алфавит с транскрипцией, написанной кириллицей.

Но контакта хочется, так что Гарри взял карандашик и нацарапал свое имярек по-английски. Потом по кивку Валдая один из народа вписал ниже имя великана для сравнения. Постояли, таращась на писанину, морща лбы и думая, как перебороть и этот буквенно-языковой барьер. А задачка ох какая сложная оказалась, особенно при наглядном сравнении.

Harry Potter
Валдай

Идиотами друг друга называть постеснялись, равно как и пальцами у виска крутить — чего с иностранцев-то взять? Немец он и есть немец, что немой. В общем, велел Валдай определить немцев к кому-то на двор на постой, а они пока своими силами их родню поищут, авось пройдут где-то слухи в порту о затонувших кораблях, раз не по небу прилетели эти дети… Кстати, эту версию тоже проверили: нарисовали самолет и показали. Гарри, бедный, в штопор чуть не ушел. В этом мире знают и самолеты?! На какой я планете, мама?

***

Понятно, что у приютивших их людей возникли логичные вопросы, но вот договориться не получилось. Гермиона смотрела на Гарри, а селяне показывали на дом, на небо, по сторонам, но Гарри пожимал плечами, и Гермиона, полностью доверившись парню, отдала лидерство ему, потому в точности копировала жесты Гарри.

Получив невербальный сигнал от Гарри, девочка выдала вопросительные фразы на всех знакомых языках, даже на тех, в которых знала лишь пару слов. Заметив, что поразила Гарри своими знаниями, девушка подняла нос, едва удержавшись, чтобы не потереть попу, потому что учили её, конечно, хорошо, но временами больно. И повторять этот опыт совсем не хотелось.

Убедившись, что их не поняли, Гермиона почувствовала надвигающуюся истерику. На глаза навернулись слезы, руки задрожали, девушку начала накрывать паника. Доселе она считала, что английский более-менее понимают везде, хотя… Во Франции, например, бывало, что её не понимали… Но по-французски она же тоже спросила. Девушка задрожала сильнее, но Гарри прижал её к себе незаметным жестом, успокаивая. Ему как-то удавалось совершенно естественным, незаметным жестом успокоить паникующую девушку.

Когда их подозвал великан, а Гарри пошел к нему, закрывая собой Гермиону, девушка почувствовала себя… Как в танке, где со всех сторон броня. Великан оказался дружелюбным и сразу их кушать не стал, что порадовало Гермиону, представившуюся Валдаю Громобою, сопроводив представление легким книксеном, не иначе, как от страха.

Увидев надписи на бумаге, Гермиона в очередной раз почувствовала себя непроходимой дурой. Отдельные буквы были понятными, но в слова не складывались совершенно. Гарри тоже смотрел на это, как Рон на учебник по Высшей трансфигурации. Гермионе стало легче от того, что не одинока в своей… как бы это помягче… низкой понимательной способности.