Приключения Василиска

34 серия. Казнь.

Когда в назначенный час за мной явились два свирепых коня и своими злобными взглядами дали мне понять, что я должен следовать за ними, я уже хотел было запрятаться в самый дальний угол комнаты или даже в зловонную дыру и даже уже приготовился брыкаться изо всех сил руками и ногами при ожидаемом приближении копытного конвоя. Очень уж хотелось хоть в самой малой степени помереть героем. Но внезапно комната начала рушиться, потолок кусками грохался вниз, стены с треском валились на бок, а пол покрылся остроконечными трещинами. И я, конечно же, выскочил из комнаты, как ошпаренный, под издевательское ржание коней.

Оказавшись на улице Лошадиного Города, я понял, что все мысли о возможном побеге или каком-либо сопротивлении, до смешного нелепы. Улица была забита лошадьми до отказа, они стояли плотной необъятной стеной, прижавшись боками друг к дружке, и все, как одна, уставились на меня. Их взгляды были возбуждёнными, глаза были радостными, но это радостное возбуждение было вызвано не моей персоной непосредственно, а предвкушением предстоящего уничтожения моей непосредственной персоны.

Позади себя я услышал подозрительные шорохи. Я оглянулся и с ужасом увидел, что обвалившиеся стены и потолок моего бывшего серого убежища аккуратно сложились в нечто подобное невысокому постаменту, нечто подобное эшафоту.

На постаменте-эшафоте был разведён неслабый костерок, на котором попыхивал густым паром внушительных размеров котелок. Рядом стоял Геныч, переполненный воодушевлением, в поварском фартучке и колпачке с весьма объёмным чемоданом в руках. Он очень приветливо улыбался мне. Такого счастья на его лице я ещё никогда не видел и подозревал, что больше никогда не увижу.

- Милости прошу, многоуважаемый, – обратился он ко мне.

Генрих являл собой в тот момент саму любезность, и не трудно было догадаться, почему.

Он крикнул на всю улицу неестественно звонким для его старческого возраста голосом:

- Представление началось!

Комок, сплошь покрытый острыми иглами, застрял у меня в горле.

- Достопочтимый Василиск! – Геныч плясал вокруг меня хороводы со всей своей великовозрастной прытью. – Ты – наглый человечишка, но я зауважал тебя именно за твою беспредельную наглость. Здесь, в Лошадином Городе, человекам вообще делать нечего, а ты посмел проявлять свою беспредельную наглость по отношении к Лошадимаме! Брависсимо!

- Но не обольщайся, козлина, – незаметно для остальных прошептал старик прямо мне в ухо, – так же, как и уважаю, я ненавижу тебя за твою наглость. Ту самую, вооружившись которой, ты превратил Травку в порцию сосисок. Ну, так и из тебя пусть сотворится какая-то пища! – Генрих кивнул в сторону кипящего котелка.

- Сначала я покидаю в бульон твои руки и ноги, – ликовал он,ь – потом придёт очередь и всего остального.

Геныч, завопив от счастья, занёс топор надо мной.