Приключения Василиска

35 серия. Неожиданное воскрешение.

Топор был занесён надо мной, и острое лезвие, на котором предательски яркое Солнце играло весёлыми бликами, готово было в любую секунду обрушиться на мою шею. Две фразы бешено крутились у меня в голове, разгоняясь до скорости урагана, две глупые фразы, которые начисто вытеснили все мудрые и толковые размышления. Эти фразы: «Да как же так!» и «Хотели же сначала руки и ноги!» с завидным упорством формировались из всего, что я так настойчиво пытался осмыслить. Я думал, что перед смертью в мыслях у человека должна промелькивать вся его прожитая жизнь. Но не тут-то было! Напротив, вся моя жизнь вдруг погрузилась в мрачное забвение, как будто её и не было.

«Как же так!» – всплывало лишь на поверхность. В глазах фиксировались всякие глупости, типа бликов на лезвии топора, травинки, пробивающейся из пенька, что рос возле эшафота, носовой платок с изящными розовыми кружевами, торчащий аккуратным треугольником из штанов Геныча. Зачем это!

От обиды я зажмурил глаза. В голове затрещало: «Вот сейчас будет всё! Как же так! Где ж он! Как же так! Не хочу! Как же так!»

- Стоп! – прозвенел над городской площадью неестественно громкий странный голосок.

Я сначала не понял смысла, сказанного этим голоском, и продолжал, крепко зажмурившись, ожидать удара топора по моей шее. Но вдруг меня поразила воцарившаяся вокруг тишина. И вновь тот же самый высокий голосок:

- Что ты делаешь? Это тебя не касается!

Я осторожно разлепил веки и увидел смертельно побледневшего Геныча. У него тряслись губы, и он, дрожа этими губами, пытался что-то сказать, но получалось: «Тты-тты… тты-тты». Топор вывалился из его рук и с глухим стуком грохнулся где-то совсем рядом с моей головой. Сам Геныч с ужасом и трепетом смотрел куда-то за пределы моего затылка.

Я повернулся и сам чуть не затрясся в ознобе. Там стояла Травка. Маленькая и грозная, смешная и серьёзная, держала она свои тонкие ручки у себя на поясе. Улыбалась, но улыбка её была слишком пронизывающей. Живая, и от того пугающая до смерти.

- Кто тебе позволил, Генрих, заниматься не своим делом? – напала она на старичка. – А человек, именуемый Василиск, ты не будешь казнён!

Геныч боязливо потрусил к Травке и спрятался за её спиной. Я же поднялся и устало сбросил с себя какие-то тряпки и верёвки.

- Так ты жива, Травка? – осторожно спросил я.

- Молчать, человек! – грозно взвизгнула девчонка. – Ты-то что творишь, болванчик? Ты-то, чувачок, мне так, бац, и понравился, и вдруг такие вещички вытворяешь – башкой под топор! Генрих-то бы срубил бы, можешь не сомневаться!

- Так что мне оставалось делать? – удивился я.

- Драться, воевать! – говоря это, Травка округлила глазки, и стала жутковато смешной, ибо они сразу заняли у неё почти половину лица. – Драться, воевать, чувачок!

Стоит заметить, что лошадки всё это время стояли неподвижно, как вкопанные. Замерев на месте с выпученными глазами, они очень напоминали гигантские игрушки. И даже Лошадимама не двигалась.

Но сейчас мне было не до них. Я смотрел на девочку по имени Травка, как на безумную, а девочка по имени Травка смотрела на меня. Как безумная.