Приключения Василиска

39 серия. Полёт в облака.

- Мама, мама! – взвизгнула Травка странным умоляющим голосом, – Мама, ну могу я взять ещё одну игрушечку? – Травка уставилась на меня в упор. – Я хочу игрушку, мне понравилась…

Женщина нежно погладила свою дочку рукою по рыжей взъерошенной голове, и чуть покрепче прижала к себе. Девочка, видимо, догадалась о предстоящем ответе и чуть слышно захныкала.

- С этой игрушкой тебе нельзя играть – это чужая игрушка. С ней играет другой мальчик. И на этой площадке тебе нельзя играть, пока тебя не позвал на ней играть этот другой мальчик, – женщина, чуть нагнувшись, заглянула в глаза Травке, – тебя позвал играть этот другой мальчик?

- Нет! – громко ответила Травка, – его вообще сейчас тута нету, у него сейчас время сна!

- Вот видишь, – улыбнулась мама, – мальчик скоро проснётся и сам захочет поиграть со своей игрушкой, – женщина кивнула головой в мою сторону, – и с другими своими игрушками. А мы пошли домой, забирай своё…

Я без всяких сомнений догадывался, что за «мальчик» скоро придёт играть мною, как своей игрушкой, но сейчас почему-то это меня мало интересовало. Я наблюдал за лошадками.

Их взгляды, как и прежде, ничего не выражали. Хотя нет, скорее всего, сейчас они были спокойны и безмятежны, наполнены молчаливым счастьем уставших путников, наконец-то нашедших себе приют. Лошадки стояли, все как одна, повернувшись в ту сторону, откуда только что сошла с неба молодая женщина. Через секунду они уже не стояли, а зависали в воздухе. Их копыта находились в расстоянии примерно полуметра от поверхности земли. Ещё через минуту они парили и медленно улетали в небо, в облако и терялись там, исчезали бесследно. Очень долго я наблюдал этот удивительный поход лошадок в небо. Их были тысячи, миллионы, и все они спокойно и молча пролетали мимо меня, превращаясь в ничто.

Последней летела Лошадимама. Её совершенное тело и золотая грива переливались всеми цветами радуги, пока она растворялась в облаке. Мне было даже немного жаль того, что я никогда больше не смогу лицезреть такую красоту. Красоту, несущую мне смерть. Я прислушался. Лошадимама очень тихо пела. Её мягкий и томный голос сливался с шёпотом ветра, но я всё же смог различить слова:

«Лишь когда твой свет устанет,

Спи, моя родная нежность.

Лишь тогда тебя не станет,

Будет только безмятежность...

Этим светом безмятежность.

Свет на землю не прольётся,

Нам остались тьма и вечность.

Спи, пока он не проснётся,

Будет с нами лишь беспечность,

Этим светом — тьма и вечность.»

Лошадки улетели в облака. На площади бывшего Лошадиного Города стало пусто и спокойно. Я наконец-то избавился от прицелов множества вражеских глаз. Оставалось только самое малое – понять, что же такое происходило, и что происходит сейчас.

Мама и дочка так и стояли, крепко обнявшись. Я понимал всю эту трогательную необходимость родственных нежностей, хотя сам их вряд ли когда испытывал, и старался не мешать. Меня напрягал только Геныч, суетливо крутившийся передо мной и слишком радужно мигающий мне обоими глазами.