Приключения Василиска

Биван Нуу и другие.

Спустя некоторое врямя прибыло транспортное средство модели инженера Ступина. Это был нестандартный, специализированный транспортник, превышающий привычные габариты раза в три. Огромная Ступинская бочка несла к нам навстречу массивную тушу бивана — раба инопланетного дипломата. Он был нужен в первую очередь для того чтобы показать дорогу до резиденции своего хозяина, а во вторую — переводить рычащий язык гиилунян.

Биваны — удивительные существа. Если Ваше знание о них невелико, то я готов изрядно пополнить его. В то, что они являются земляками свирепых гиилунян, на первый взгляд поверить можно было легко, но вот на второй и все последующие — абсолютно невозможно. Да, биваны мощны, как их сородичи, даже чуточку покрупнее и помускулистее, но на этом всё сходство и заканчивается. Мозг гиилунян, скрытый слишком глубоко в крепкой голове, посаженной на крупных плечах, практически без шеи, редко рождает какие-либо здравые мысли. Все их думы ограничены в пределах всего лишь двух стремлений — жрать и убивать. Подобные настроения выдаёт вечно агрессивный взгляд маленьких красноватых глазок и жадный оскал клыкастой пасти. У биванов же маленькая аккуратная голова болтается на тоненькой шейке, что смотрится до смешного нелепо по соотношению с габаритами их тела. Жалостный  взгляд крупных глаз и маленький, почти незаметный ротик также добавляют комичности к их облику. Увальни биваны, хоть и обладают немеренной силой, но до невозможного миролюбивы и робки. Тем не менее, они несравнимо интеллектуальны, их маленький мозг может дать фору любым крупнейшим учёным любой из известных межпланетных рас. Улыбалось бы им величайшее будущее, если бы услужливость биванов не заставила положить свои бесценные жизни в жертву свирепым землякам. Гиилуняне, руководствуясь собственной тупостью, долгое время уничтожали биванов, не глядя, пока не пронюхали всех полезных свойств последних. И тогда биваны отдали свой народ в рабство гиилунянам, и те без смущений и лишних вопросов этим воспользовались. Воинственные инопланетяне не имели никаких способностей, кроме демонстрации собственной агрессии, а всё остальное делали за них биваны. Они могли многое — приготовить идеальную по вкусу пищу практически из ничего, вылечить неизлечимые раны, общаться на всех известных языках, переводя мало кому доступную речь гиилунян. Вот такой удивительный симбиоз может порой допустить Вселенная, и сейчас в огромной бочке инженера Ступина ко мне приближался мощнейший биван, личный раб дипломата по имени Перекошенная Харя.

Но, несмотря на хвалёный интеллект, этот конкретный биван ничего вразумительного мне рассказать не смог, а промычал только что-то типа того, что «как бы поскорее, ему хозяину готовить кушанье ещё надо». Даже когда я спросил, как его зовут, тот невразумительно буркнул:

- Нуу...

- Что нуу? — огрызнулся я. — Имя твоё — Нуу?

- Нуу...

На этом наше первичное знакомство пришло к финалу.

Перед самым полётом  генерал очень трогательно прощался со мной, прямо как будто в последний раз. В итоге он вручил мне тюбик с алой краской и приказал выкрасить стол гиилунянина, ибо тот «уж очень некрасив».

*          *          *

Пока мы летели через пустыню, чувствовал я себя крайне некомфортно. Хоть габариты бочки и превышали все разумные стандарты, места мне всё равно катастрофически не хватало. Я был вплотную прижат к борту грандиозным телом бивана, из-за чего периодически ощущал болезненные позывы во всех возможных местах. Хорошо лишь, что лучи палящего пустынного солнышка отгораживала своей тенью огромная туша попутчика.

Шедевр изобразительного искусства, кстати, тоже не смог уместиться среди наших теснящихся тел, потому было решено присобачить её ко дну бочки. В итоге, в момент прибытия к месту резиденции дипломата, биван Нуу должен был каким-то образом выкарабкаться первым, отвязать ценный груз, после чего только и можно будет приземлить транспорт.

Нуу раздражал меня на протяжении всего пути. У него вдруг прорезался дар речи, но только лишь для того, чтобы упорно твердить мне на ухо: «Он прибьёт тебя, он сразу же прибьёт тебя». Мне очень не нравилось подобное положение вещей.

*          *          *

Как только место обитания гиилунянина оказалось в пределе видимости, меня поразил один факт — весь песок вокруг здания резиденции был абсолютно серым в радиусе пары километров, деревья же в подаренном агрессору садике были также сухи и безрадостны, но уродливые клонированные зверьки гуляли там, как ни в чём ни бывало. Ну что ж, со своей конституцией в чужое гетто не ходят, потому я, как мог, утихомирил собственное удивление.

Я увидел дипломата, когда мы уже зависли над разгрузочной площадкой. Тот нервно разминался с ноги на ногу, чесался, фыркал, а его глаза жадно горели красными фонариками. Он жестом остановил Нуу, когда тот вознамерился вылезать из бочки и сам принялся отпаковывать и распаковывать картину. Биван обхватил голову мощными лапами и громко застонал, но я пока ещё не мог понять причину таких его страданий.

Всё понял я уже через минуту. Когда упаковка была содрана, я хотел попросить Нуу, чтобы тот уговорил хозяина повернуть картину к нам «лицом», дабы я смог-таки насладиться совершенством линий и изяществом красок данного шедевра. Но вдруг я заметил, что гиилунянин ведёт себя несколько странно. Его глаза-фонарики бешено бегали, хаотично бросая взгляды по всему полотну картины. Тело заметно дрожало, и вдруг дипломат хрипло застрекотал:

- Тргвхспрмх! Тргвхспрмх!Тргвхспрмх!

Нуу стонал над самым моим ухом, но в объяснения такого странного поведения хозяина бросаться не торопился.