Приключения Ветки из Умм

Похищение

Похищение

«Помощь — препятствие для существующего

или возможного зла».

Платон

***

Я устало откинулась на стену. Моя тюрьма оказалась каким-то каменным мешком. Небольшая пещера неизвестно где. Даже не пещера, а просто пустота. Без выхода и входа. Двое суток в этом месте, без солнца, без магии и потихоньку отчаяние начинает драть сердце коготками.

Неужели на этом всё? Десять лет учёбы в Университете Магически Одаренных харсам под хвост, потому, что какой-то темный шаман решил стать богом. Что мне толку со всех этих зачетов, курсовых и диплома? Когда на тебе браслеты и ошейник из нария, особо не поколдуешь. Совсем никак не поколдуешь. Я застонала, от бессилья.

Надо было на боевое отделение идти, запоздало покаялась я, глядишь ничего бы у него и не вышло! Хотя. Разве можно было предположить, что тебя захочет принести в жертву собственный жених? Ах, как он соловьем пел о любви! Какие «подвиги» совершал! Вот дура! Надо было сразу насторожиться. Правильно Юст говорил, что женишок у меня какой-то мутный и скользкий. Идиотка! Родному напарнику не поверила! А этому… Этому…

Я в сотый раз сжала кулаки. Как же родители проворонили такую мразь? Не увидели, сами отдали меня в его лапы! Наверняка колдовал что-то на них шаман, чертов. Папочкой прикрывался! Как же, папа у нас великий шаман Племени. Первый человек! Кто его сынка тронет? Нет таких самоубивцев.

Я со злостью ударила сжатым кулаком по стене, выпуская пар. Двое суток. Этот гад даже не кормит, ладно хоть воду приносит, немного, но лучше, чем ничего. Я облизала потрескавшиеся губы. Родители уже должны искать меня. О, великий Орел, покарай вероломного! Пусть папуля раскусит этого гада и освободит меня! Ну а, что? Это ж Орел недоглядел за своим «жрецом», значит его и буду просить, вдруг услышит. Своим-то богам я уже все уши проорала!

Зажмурившись от яркого света, неизменно сопровождавшего шамана, я состряпала каменное лицо. Давненько его не было.

- Ну что ты, Даночка, - злобно ухмыльнулся мой тюремщик, - я с хорошими новостями!

Подойдя вплотную, поймал моё лицо руками и выдохнул, целуя меня в лоб:

- Скоро всё закончится, - и, захохотав, отстегнул ошейник, – прогуляемся, моя любовь!

Попыталась плюнуть ему в наглую рожу, но не смогла пошевелится. Подстраховался, чтоб его! А столько планов было! И по голове стукнуть, и по шее дать и по… Ярость клокочет внутри меня, так что в глазах от злости темнеет. Но послушно встаю и не возражаю, когда Шан, обкурив меня какой-то вонючей дрянью, обнимает, прижимая к себе. Призываю магию раз за разом. Бесполезно. Чувствую, как по щеке катится слеза. Да что ж такое, еще не хватало показывать ему свою слабость.

- Не плачь, моя любимая, - Шан гладит меня по голове, как маленькую. - Просто ты самое дорогое, что у меня есть. А Харрин требует особенных жертв. Дорогих и любимых. Ты ему понравишься, очень.

И стены моей тюрьмы растворяются в портале. Повеяло свежестью и холодом. Под ногами снег. Снег летом?! О боги, куда он меня притащил? Почувствовав, что Шан меня отпустил, и даже снял оцепенение, я потихоньку открыла глаза. Горы. Вокруг до самого горизонта одни горы. И ни души. Один только ветер носится среди этого простора, негромко завывая, как будто жалуясь на одиночество. А может радуется ему.

Шан, не беспокоясь, что я могу сбежать (куда бежать с вершины горы?), раскурил травы и, подведя меня к огромному костру, начал петь. Я же взмолилась всем богам, которых вспомнила, включая Великого Орла. Но больше всего Всеединому!

Через какое-то время бывший жених, вошел в транс, подпрыгивая и не переставая петь, начал обходить костер. Пламя взметнулось вверх и поменяло цвет на более желтый. Я потрясенно смотрела на всё это действие, не желая верить, что это конец.

Оторвав взгляд от неистовствующего пламени, я посмотрела в небо. И именно в этот миг пространство пошло рябью и оттуда вывалился огромный дракон! Все ясно. У меня глюки. Чертовы шаманские травы. Я застонала.

Тем временем глюк радостно взревев направился к нам. Присмотревшись и неповерив тому, что увидела, потерла глаза. У дракона очки? Шан, ничего не слыша и не видя, продолжал скакать вокруг огня. Ну точно меня штырит. Так хочется, чтобы меня спасли, что мерещиться всякое… в очках. Наверное, я уже умерла, или вот-вот умру. Такое только в предсмертном бреду и увидишь.

Дракон плавно облетел место жертвоприношения, приближаясь всё ближе и ближе. Господи! Это Юст?! С сестрой? Ветка радостно машет мне рукой, в другой держа какую-то механическую штуковину. Она их обожает.

Тем временем Шан заметил дракона и, захлебнувшись очередным песенным воем, вытаращил глаза и стремительно бросился ко мне. Я в испуге отшатнулась.

- Юст!

Меня тут же окутала защитная сфера седьмого уровня. Напарник спрыгнул с дракона прямо перед перекошенным от злости Шаном, вырубив того одним ударом.

- Юст! Он Харрина вызывал! Сейчас явится! – я кричала, поднимая браслеты, чтоб напарник видел, что я ему не помощник.

- Не явится, - услышала я рычание Юста сквозь треск пламени. – Не в этот раз, трусишка!

- Сам ты, - шепчу я, опускаясь на снег. Меня трясет. – Сам ты трусишка.

Ветка на драконе кружит вокруг, выставив перед собой артефакт. Когда пламя погасло, дракон приземлился недалеко от нас, и Ветка, провалившись в сугроб при прыжке с рептилии, побрела к нам, не выпуская из рук свою игрушку.

- Данка! – услышав голос сестренки напарника, я развелась. Ветка торопилась ко мне, крича на ходу, - Данка, мы тебя нашли!

А то я не вижу. Дорогие мои! Любимые! Родные! Я обняла подошедшего напарника, и не выпуская его из объятий разрыдалась пуще прежнего. Ветка тоже присоединилась к объятьям, и, по-моему, тоже расплакалась.

- Так все, - Юст отстранил меня, вытирая мои слезы, - всё позади! Вета, хорошо тут всё сними, нам ещё доказательства предъявлять.