Прикоснуться к прекрасному

СЕНТЯБРЬ. КОГДА ГАСНУТ ЗВЁЗДЫ

ГЛАВА 7

«Может ли один человек преподнести другому дар больший, чем понимание?»

Эмма Скотт. «Зажечь небеса».

Иногда мне казалось (после этой истории я и вовсе в этом уверен), что жизнь имеет какую-то форму. Не знаю, да и вряд ли хоть кто-то хоть когда-нибудь узнает, как, но она видит и слышит нас; знает каждого из нас, возможно, даже лучше нас самих. Она без остановки наблюдает за нами всеми, анализируя все наши поступки, мысли и чувства. Делает какой-то вывод, а затем на его основе создает для нас различные условия, в которых мы проявляем себя тем или иным образом. Или даже вот как: с нами случается что-то ужасное, очень трудное для переживания, но, когда наступает подходящее время, жизнь делает нам что-то вроде утешительного подарка. Принимать его или нет, личное дело каждого. Впрочем, эти подарки ещё попробуй заметь.

Порой всё это предположение меня завораживает, а порой пугает до такой степени, что я начинаю задумываться: а не бросить ли мне все эти раздумья?

Ведь есть такие люди, которые не особо о чём-то задумываются. У них всё намного проще, чем у таких вот любителей покопаться в себе и нашей жизни, как я.

К тому же, копаться (не уверен, что «разбираться» – подходящее слово) сложнее, если ты в этом одинок. Если рядом нет человека, посмотрев в глаза которого, ты увидел бы великий дар одного другому – понимание.

Может быть, Вы спросите: «На кой хрен ты обо всём этом пишешь, приятель?» Этот вопрос не лишён смысла, но я надеюсь что позже вам станет ясно, к чему я об этом написал.

Весь июль я прожил как в тумане. Не скажу, что думал, что жизнь окончена, конечно нет. И всё-таки я каждый чтоб их день ощущал не привычный ритм жизни, в котором человек живёт и занимается своими делами, а период какого-то вялого восстановления. Период, когда всё что ты делаешь, ты делаешь с мыслью о том, что как раньше уже не будет, и пытаешься с этим свыкнуться.

В августе было лучше, но ненамного. Я по-прежнему каждый раз вспоминал о бабушке, покупая себе сырную лепёшку. Ту самую, которую я купил ей в день её смерти, но так до неё и не довёз. Ту самую, на которую я сам её подсадил.

Я вспоминал о ней и тогда, когда видел на улице маленьких детей, идущих под руку со своими бабушками.

Или мамами.

Или папами.

«Жизнь сложная штука», - всегда думал я в такие моменты.

Кто же знал, что эта самая «сложная штука» уже подготовила для меня утешительный подарок, если знакомство с той, для кого я и начал всё это писать можно так назвать.

ГЛАВА 8

1 сентября

О Кате Овраговой я не забыл, но дал понять, что мне сейчас не до прогулок и лёгких бесед. Она меня поняла и написала, что мы встретимся тогда, когда я буду готов, или когда захочу. Я поблагодарил её, и на том мы закончили.

Приближался конец августа, а вместе с ним и летних каникул. И, если честно, я был этому рад. Думал, что практика в уже знакомой мне гимназии поможет мне отвлечься, вернуться в хоть какой-то ритм жизни. Именно эти мысли стали моими первыми, когда я проснулся первого сентября.

«Пора возвращаться в строй, парень», - мысленно сказал я сам себе в то пасмурное утро.

Я перекусил бутербродами с чаем, собрался, оделся и вышел на улицу. Было прохладно, мне нравилось. Пасмурность и хмурость окружения идеально ложились на точно такие пасмурность и хмурость у меня на душе.

Гимназия, где я тогда проходил практику располагается в Солнечном, чуть ли не в моем любимом районе города. Сам я живу чуть подальше, на Байкальской. От моего дома до гимназии двадцать минут пешего пути, и чёрт возьми, я влюбился в этот путь. Особенно хорошо по нему было идти в конце весны-начале лета, когда лучи солнца ослепительно отражались в водной глади, а сама вода приятно шумела, навевая мысли о пляже. К слову, что-то наподобие пляжа и открывалось летом в этом месте, только вот купаться было запрещено. Да, пляж, на котором можно только загорать. Добро пожаловать в Иркутск, столицу Приангарья. Но, несмотря на этот неприятный момент, я всё равно люблю свой город за его классную атмоферу.

Красивая часть этого моего маршрута начиналась с длинной бетонной дорожки с рядами деревянных мест, где можно посидеть (мне трудно назвать те штуки скамейками). Там же были синие перила, на которые тёмными вечерами могли облокотиться мечтатели и задумчиво смотреть на звёздное небо, или целоваться влюблённые пары. Может, купаться в Ангаре у себя под ногами они и не могли, зато могли делать это в лунном свете или лучах солнца, кому что ближе. Далее начиналась дорога, по правую сторону которой было подобие пляжа с песком и камнями, а также бассейн и место, где можно было арендовать катамараны, а по левую различные кафе, заглянуть в которые такому студенту как я вряд ли бы позволила даже моя пенсия, выплачиваемая в связи с потерей родственников.

После я поднимался по широкой лестнице с низким ступенями, переходил дорогу и сворачивал направо, идя по дуге, которая и приводила ко входу в место моей практики. То, что можно было увидеть повернув голову направо, это нечто. При условии, правда, что смотрите вы поздно вечером. Десятки рыжих огней фонарей с плотины ГЭС, свет которых отражается в медленно шевелящейся воде, а сверху – звёзды и луна. Красиво, согласитесь?

Именно таким и был мой маршрут тогда, в конце второго курса. Тёплым, солнечным, прекрасным.

Но то утро было началом третьего курса, и не было не солнца, ни тепла, ни хоть чего-то прекрасного. Впрочем, как я уже ранее писал, такая пасмурность мне пришлась по душе. В то утро плакат, висевший рядом с горкой и бассейном был не очень актуален. На нём было нарисовано заходящее солнце и написано: «Солнечный путь».

Так я свой маршрут и называл, пока не начались мои жалкие каникулы.