Приманка для оборотня

Глава 5

Майя

После встречи с Ликой я пребывала будто бы во сне, не кошмаре, к которым я была привыкшая, а другом, уютном и светлом, как в детстве. Мне казалось, что все мои тревоги разом ушли, а в теле поселилась неземная лёгкость, от которой мне хотелось петь и танцевать, и даже летать!

Но позволить я себе могла лишь первое. Да, наверное, пора уже было сказать: на жизнь я зарабатывала… пением. Как бы странно это не звучало.

Свой талант я всегда тщательно скрывала даже от самых близких своих друзей, считая его чем-то если не постыдным, то уж точно интимным, тем самым, о чём точно не стоит рассказывать кому бы то ни было. Природа одарила меня прекрасным голосом, я могла чувствовать музыку так, как не могли другие, ощущать её некой живой материей, наполнявшей меня до краёв и, порой, переполнявшей…

Я не любила публичность, и всё же мой дар не давал мне покоя, а работа официанткой не приносила никакого удовлетворения, потому как ещё больше вгоняла в тоску и ощущение собственной никчёмности. Пение стало моим спасением, когда я поняла, что через него могу пусть и только на какое-то время освободиться от своих кошмаров; музыка, как дикий огонь проходя через меня, очищала душу и успокаивала сердце. Я по-прежнему не любила публичность, но выступать под тонной театральной косметики или даже в карнавальной маске, под псевдонимом Госпожа Луна, было гораздо проще. Сцена меня преображала, а завороженные взгляды слушателей и вовсе поднимали моральный дух.

Здесь я уже была не простой девчонкой, мучимой ночными кошмарами, а загадочной и весьма уважаемой личностью, которою порой специально приходили послушать завсегдатаи бара «Лунные прерии».

Да, это был небольшой бар на краю города, но со своей неподражаемой атмосферой, такой же загадочной, как и все его работники и посетители. Открывался он в десять вечера, почти ночью и работал до самого утра, принимая в свои объятия всех тех, кому было необходимо выпить или поесть, расслабиться в дружной компании или погрустить в одиночку.

Вот и меня он ждал каждый вечер, и я старалась не опаздывать.

…Тусклый свет старинных фонарей, подвешенных к потолку на кованых цепях, отбрасывал на стены дрожащие узоры теней. Их желтовато-медное сияние едва пробивалось сквозь клубы дыма, стелившегося в воздухе густыми, почти осязаемыми волнами. Запах дерева, воска и чего-то неуловимо дикого - может быть, дублёной кожи, может быть, трав, принесённых на подошвах ботинок, витал в пространстве, перемешиваясь с ароматом крепкого виски и дымящихся мясных блюд.

Стены здесь были сложены из грубого, почти необработанного камня, местами поросшего мхом – я до сих пор не знала, настоящего или столь искусно декорированного, будто бар вырос прямо из-под земли, как древнее святилище. На них висели шкуры неведомых зверей, рога с причудливыми узорами и старые карты с полустёртыми очертаниями земель, которых никогда не существовало. По крайней мере, я так себе это представляла. В углу, у дальней стены, стояло чучело волка - его стеклянные глаза сверкали в полумраке, словно следили за каждым посетителем.

Столики - массивные, дубовые, с выщербленными краями и вырезанными на поверхности таинственными символами, стояли так тесно, что между ними едва протискивался официант. На каждом горели свечи в черных подсвечниках, их пламя колебалось от чьих-то невидимых шагов, будто чувствуя приближение чего-то нездешнего. Сиденья были обиты потёртым бархатом, когда-то тёмно-бордовым, а теперь выцветшим до ржавого оттенка.

Барная стойка - длинная, из тёмного дерева, отполированного тысячами локтей, сверкала медными вставками и бутылками с экзотическими настойками. За ней, в нише, будто в алтаре, стояло огромное зеркало в раме из чернёного серебра. Оно отражало зал, но временами - только временами - в нём мелькали силуэты, которых не было в реальности.

Звуки здесь были приглушёнными: низкий гул голосов, скрип половиц, далёкий смех, в котором слышались нотки чего-то звериного. Откуда-то часто доносились переборы гитары - монотонные, гипнотические, будто настраивающие посетителей на одну волну.

Атмосфера, несмотря на всё вышесказанное, была уютной. Мне было здесь комфортно, среди всей этой старины, и я ощущала себя настоящей принцессой или даже ведьмой, способной одним своим голосом околдовать всех этих людей. Должно быть, так оно и было, ведь едва я начинала петь, иные звуки замолкали.

- Что-то ты сегодня поздно, - приглушённый голос барменши Роззи вырвал меня из плена собственных мыслей. Пирсинг в носу и губе Роззи отражал ночную палитру красок освещения бара, и добавлял девушке таинственности.

- Пришлось задержаться, - уклончиво ответила я, мельком глянув на часы – и впрямь, через пять минут уже выходить на сцену. А я ещё не была готова от слова совсем. - Я мигом.

Барменша кивнула - она была спокойной, как удав, и я не видела ни разу, чтобы она выходила из себя, радовалась или грустила. Её настроение было ровным, отчего я даже немного завидовала девушке, ведь излишняя эмоциональность, порой, мешала мне жить. Хотя и совсем лишаться эмоций откровенно не хотелось.

Быстро заскочив в гримёрную, я переоделась в сценическое платье, расчесала свои роскошные рыжие волосы, одела на глаза маску и, набрав побольше в грудь воздуха, поспешила на сцену, где меня уже ждали…

Музыка зазвучала в разлившейся тишине бара, и я превратилась в ту, на кого пришли сюда поглазеть сегодня многие.