Прими мою дочь, любимая

Глава 2

Голова болит так сильно, что глаза открыть не могу. Мысли скачут туда-сюда. Пытаюсь встать, но, не в силах удержать равновесие, падаю. Веки тяжёлые, приоткрыть их не получается. Всего на секунду удается и то, белый потолок ослепляет, я зажмуриваюсь, чувствуя очередную вспышку боли.

Где я? Как сюда попала? Судя по запаху хлора и йода, я точно не дома.

— ...Прекрати нести всякую чушь! Выйди отсюда, мама, — доносятся до меня слова обрывками... Янис? Это его голос, да. Я не могу ошибаться.

— ...Она тебе больше не родит! Да и ты... Для тебя ничего не поздно, Ян! Очнись! Отпусти ее! И живи своей жизнью!

Сглатываю с трудом. Воспоминания обрушиваются на меня, как огромная ледяная скала, под которой я застреваю в очередной раз, превращаюсь в порошок. Она давит и давит, пока я не начинаю задыхаться, теряя контроль над собой и последние силы.

Я помню слова свекрови насчёт любовницы. Я помню, что она сказала про некую блондинку... Которая в одной постели с моим мужем была. Надежда Мирославовна не стала бы разбрасываться пустыми обвинениями. Тем более такими серьезными. Пусть она меня недолюбливает, но топить сына не стала бы. Наоборот, играла бы против меня и сделала бы все, чтобы я стала дрянью в глазах мужа. Но не с точностью до наоборот.

Снова сглатываю. В горле пересохло до такой степени, будто туда песка насыпали. Хочется пить, а ещё больше хочется заткнуть уши и ничего не слышать.

Облизнув губы, дышу через нос. Какая-то пустота внутри, а внизу живота все так же скручивает от боли.

Что с моим малышом?

Я поднималась по лестнице, услышала обвинения свекрови, а потом...

Что случилось потом?

Не помню. Абсолютная темнота, которая снова затягивает меня в себя.

Словно в какую-то тьму проваливаясь. Или бездну…

— Айлин... — женский голос, до боли знакомый, впивается в сознание. — Айлин, родная...

Я иду по тропинке в лесу. Впереди туман, ничего не могу разглядеть, но иду дальше, желая найти хозяина того голоса. В голове такая каша, что сообразить, кто меня зовет, я не могу. Казалось бы так элементарно, но, черт возьми, не получается.

Бегу босыми ногами. Отодвигаю руками ветки, пригибаюсь и сквозь деревья пытаюсь найти...

— Айлин, иди ко мне, родная, — голос становится всё ближе и ближе. Я, остановившись посреди тропинки, оглядываюсь. — Здесь я. Здесь...

Слова пружинят эхом, будто я нахожусь в огромном, но совершенно пустом помещении. Оборачиваюсь, и вижу...

— Мама, — шепчу. — Мама, — улыбаюсь сквозь слезы. — Мамочка, это ты... Я так соскучилась.

Она смотрит на меня. На лице лёгкая улыбка. Одета в белое длинное платье до пят. Волосы распущены, на шее болтается та самая цепочка с подвеской в виде звёздочки. Она же у меня была... Это единственное, что досталось мне после ее смерти. Откуда она ее взяла?

Бегу ей навстречу. Целую вечность... Я двигаюсь вперед, а она отдаляется и отдаляется. Не могу добежать. Дыхание сбивается, становится нечем дышать, но дойти до матери я так и не могу. Она вытягивает руку и, кажется, вот-вот я сожму ее ладонь, но она резко отстраняется.

— Уходи! — голос становится всё ближе, но в то же время грубее. — Айлин, уходи отсюда. Тебе здесь не место!

— Мам, подожди... Не оставляй меня снова...

Те же глаза, тот же нос, те же губы. Мама ничуть не изменилась. Вся такая же, какой я видела ее в последний раз. Семнадцать лет назад. Мне тогда девять годиков было... Как вчерашний день помню... Сестра бежала ей навстречу, а мама кричала, просила, чтобы она остановилась. Но Айдан то ли не услышала, то ли просто решила не слушать маму. Откуда-то внезапно появившаяся машина чуть ли не сбила сестру. Мама вовремя оттолкнула, спасла ей жизнь. А себя спасти не смогла.

Я помню, как побежала к ней. Рыдала в голос, кричала, просила помощи. Подняв ее голову и положив на свои колени, я умоляла маму не закрывать глаза. Просила не оставлять нас. Я тогда мало чего соображала. Ведь совсем маленькой была. Единственное, что понимала, что не к добру столько крови, в которой были не только мамины и мои руки и лицо, но и вся наша одежда.

— Уходи, Айлин, — ее голос срывается. Она переходит на хриплый шепот. — Уходи, не оставляй сестру одну, слышишь?

Я приближаюсь к ней, а мама больше не сопротивляется. Так и стоит на месте, будто ждёт меня. Подхожу вплотную, кончиками пальцев ее лица касаюсь. Она словно лёд. Только скатившаяся по щеке слеза теплая.

— Мамуль...

— Родная моя... Моя хорошая девочка, — шепчет едва слышно. — Тебе здесь не место. Уходи и... Позаботься об Айдан. У вас все будет замечательно.

— Я хочу с тобой остаться.

— Уходи, — повторяет с нажимом. — У тебя вся жизнь впереди. Уходи...

Вся жизнь впереди... Вся жизнь впереди... Вся жизнь впереди... — в висках стучат эти три слова.

Но это не голос мамы. В этот раз это голос Яниса.

— У тебя вся жизнь впереди, любимая, — хрипло, едва слышно. — Слышишь? Вся жизнь впереди. Все у тебя будет замечательно. Открой глаза, родная, посмотри на меня.