Приму судьбу чужую

6

Второе аутурское совещание, к которому Кира готовилась особенно тщательно (перед ней лежал длинный список самых каверзных вопросов, и уже было намечено, кого из присутствующих ковырять ими с особенным усердием, а за спиной ждали сразу двое секретарей с документами), прервалось почти в самом начале – сообщением, что в городе начинается некий стихийный митинг. Кира, нахмурившись, уточнила, что за митинг и как давно о его подготовке стало известно. Пожилой полицейский, пока исполнявший обязанности командира личной графской охраны (собственно, от этой охраны в Аутуре осталось одно название и полторы калеки, так что пока службу несли обычные солдаты под присмотром офицеров полиции), растерялся.

Кира нахмурилась ещё сильнее и стала задавать колкие вопросы. С какого-то момента она начала спрашивать уже с заметным раздражением – привыкла, что окружающие обычно рапортуют дельно, по существу, кратко и понятно, считай, разбаловалась. Под её взглядом пожилой служака всё сильнее смурнел, но держался твёрдо: никаких предварительных сигналов не получал, сообщений о запланированных акциях не было. Да, народ иногда собирается, пошумливает, что-то бурно обсуждает, ну, так это бывает. Обычное дело.

– Контроль внутренних дел на высоте, – не удержалась Кира, но, уже ляпнув, поспешно взяла себя в руки. – Ладно – что происходит сейчас? Поточнее, пожалуйста.

Полицейский чин напрягся и заметно обозлился – он явно был из тех, кто не терпел упрёков. Наверное, от женщин – в особенности. Пока он чопорно рассказывал о развитии городских беспорядков и конкретнее – о сегодняшнем то ли стихийном, то ли подготовленном митинге, Кира нервно отлистала рабочий блокнот и поставила знак вопроса в нужном месте.

Движением пальца закрыла блокнот и слегка отодвинула.

– Ладно, – устало прервала она. – Работа с населением не велась, ход событий под контроль взят не был. Что у нас есть сейчас?

– Люди начали собираться в группы у графского моста, потом объединились в одну толпу и двинулись в сторону центра. Толпа уже почти дошла до замка. Я отдал распоряжения своему заместителю. – Он многозначительно посмотрел на Киру. – Он уже должен был стянуть сюда отряды полиции. Кроме того, охрана замка тоже довольно многочисленна. Следует распорядиться и отогнать людей от стен огнём.

– Так. – Кира подняла руку. – Передайте мой приказ – ни одного выстрела. Сопротивляться лишь в случае угрозы жизни непосредственно себе и ближайшему товарищу и до последнего – при помощи вспомогательных средств. Пусть сдерживают людей построением цепью и щитами, если те будут слишком сильно напирать.

– Но мадам… – возразил полицейский офицер. Она посмотрела на него, сдвинув брови. Однако этот взгляд почему-то не сработал. – Мадам, положение слишком опасное. Я не могу приказать своим людям не сопротивляться.

– Временно! Пока я не приму решение. И вы можете. Вы прямо сейчас пойдёте и прикажете. Будьте добры.

Они уставились друг на друга. Кира старалась смотреть как бы расслабленно, равнодушно. Она точно знала, что продавить этого человека не сможет. Его может продавить только собственное отчаяние, уверенность, что его усилия убедить или настоять на своём просто бесполезны. Поэтому Кира ждала – либо получится, либо нет.

– Мадам, я понимаю, вы не разбираетесь в вопросе, и ваше заблуждение простительно. Но такой приказ отдавать нельзя.

– Полковник. – Кира вдумчиво изучала полицейского чина, но вокруг неё все поняли, что обращается она не к прежнему собеседнику (ведь он-то – майор), а к Оллгару, главе вооружённых сил графства. – Возьмите под командование полицию и графскую охрану. Временно. Проследите за тем, чтоб до них всех донесли мой приказ. И пойдёмте посмотрим, что у нас под дверьми творится.

– Да, мадам, – ответил слегка ошеломлённый Оллгар.

Кира со щелчком свернула браслет и поднялась.

– Я прошу прощения, господа, совещание придётся прервать. Продолжим его чуть позже. – И зашагала к выходу из залы.

Она уже привыкла не проверять, идёт ли за ней кто-нибудь. Всегда хоть кто-нибудь да шёл.

Остановилась сперва на площадке лестницы у галереи – окно как раз выходило на площадь перед воротами – и осторожно выглянула. Драки, и тем более массовой, снаружи не было. Были люди, и много, они встали полукольцом по краю площади, и выглядело это совсем не так страшно, как она ожидала. Да, кричат что-то, некоторые машут руками. Но на бойцов, застывших вдоль стены и у ворот, не кидаются. Кира попыталась вычленить в толпе заводил тех, кто вёл себя заметно активнее других. Она совсем не считала себя экспертом в таких вопросах, но раз уж по-настоящему ей тут положиться было не на кого, приходилось следовать собственному здравому смыслу.

Она именно сейчас поняла, что действительно не доверяет никому из аутурских чинов. Плохая ситуация. Очень плохая.

– Если позволите, мэм, – осторожно заговорил Эдельм, – то я сказал бы, что майор прав хотя б в том, что с бунтовщиками нужно что-то делать, и желательно уже сейчас.

– Эдельм, не спешишь ли ты, называя их бунтовщиками?

– Но, мэм… Как их ещё можно назвать?

– Как угодно. Пока мы не узнаем, какова их цель – причём цель большинства, а не отдельных подстрекателей – говорить о бунте, мне кажется, рано. Они разве пытались захватить арсенал? Погромить что-нибудь? Какие требования они озвучивают? Это известно?