Приму судьбу чужую

7

Стоило только задуматься, и даже идти с уверенным видом стало тяжело. Она ощущала, как ответственность давит на неё, и это оказалось почти невыносимо. То, что и этот человек сравнительно легко подчинился ей, пугало. Неужели же она и в самом деле может делать всё, что посчитает нужным? Но сколько же тогда она окажется должна?! Ведь обязанности всегда опережают права.

Или же на неё просто всем наплевать. Помрёт – только вздохнут с облегчением.

Интересно, местные жители, собравшиеся у дворца, об этом осведомлены?

Она задержала шаг у ворот – солдаты только заканчивали снимать блокировку замка. На свою графиню они избегали смотреть, но оружие держали на ремнях за спиной или в кобурах, пристёгнутых к бедру. Да и вопросов не задавали – видимо, приказ был им передан. Рядом с воротами к стене были прислонены большие прозрачные щиты, и много. Видимо, и в этом мире использовали самые очевидные приспособления для сдерживания толпы.

Створку отодвинули от створки и вознамерились было распахнуть во всю ширь, но Кира жестом остановила усердствующих солдат и зашагала мимо них. Наружу.

Её больше всего удивило, что пришедшие пошуметь люди по-прежнему стояли строгим полукругом. Большую часть солдат на площадь ещё не вывели (хотя уже готовились), однако обыватели и без них соблюдали определённый порядок. Кира не спешила делать выводы. Она знала, что опасно будет прийти к решению, будто толпа настроена миролюбиво. Это всё равно толпа, и она может растерзать её в один момент, а ведь у всех этих людей может быть очень серьёзное основание хотеть этого. Допустим, они любили своего графа и преданы ему. Тогда Кира для них – нечто чужеродное и крайне раздражающее. И любая ошибка будет стоить ей жизни, причём допустить ошибку она может запросто – всего лишь по незнанию. Она ведь даже приблизительно не представляет, на что все эти незнакомцы могут, например, обидеться.

Именно поэтому ей хотелось всмотреться в лица людей, попытаться понять их вместе с их настроем и намерениями, но она знала, что сейчас этого делать нельзя. Никому нельзя смотреть в глаза, пока она не завладеет их вниманием. При этом и избегать взглядов нельзя. Она должна вести себя так, будто уверена в своём праве приказывать этим людям, а особенно уверена в своей безопасности. Иначе затея заранее обречена на провал.

Итак, привлечь к себе внимание она сумела без труда – очевидно, потому что люди вдруг замолчали. Тишина с одной стороны дышала угрозой, а с другой звучала как признание. Может быть, лишь отчасти, может быть, лишь в первые мгновения и не в полной мере… Но всё-таки уже что-то.

Она вышла в центр вымощенного гранитными плитами полукруга и прошлась взглядом по людям, которые ещё сильнее стиснулись плечами. Может быть, они испугались и попытались хоть немного отступить? Или наоборот, приготовились сражаться с графской охраной и хотели поддержать соседей?

– Итак, – произнесла она довольно громко. – В чём дело?

– Нам тут бабы не нужны! – выкрикнул один из здоровяков в переднем ряду и вскинул вверх левый кулак.

По толпе прошла волна невнятного и тихого жужжания. Пока не страшно.

– Я рада, что с личной жизнью у вас всё в порядке, и женщины вам не требуются, – громко сказала Кира. – Сюда-то зачем пришли? Похвастаться? Или пожаловаться?

Толпа вдруг ответила неуверенными, но явно искренними смешками. Это было неожиданно, но ободрило Киру. Даже перед глазами как-то прояснилось.

– Нам не нужна баба во главе графства! – не растерялся тот же здоровяк.

Кира подняла правую ладонь, и гул, воскресший было в глубинах толпы, моментально стих. Она и сама не ожидала, что получится, но результатом незамедлительно воспользовалась – другого шанса не будет, это она знала наверняка.

– Тогда вы не по адресу, уважаемые. Вам нужно не сюда, а в столицу империи, на приём к его величеству. Ему вы должны высказать своё недовольство. Я же здесь лишь исполняю его волю, как и вы. – Она повела взглядом по толпе, уже худо-бедно разбирая лица. – Вот только боюсь, что в ближайшее время его величество не сможет уделить вам внимание. Идёт война, именно ею государь вынужден заниматься, именно ей он отдаёт всё время и все силы.

Она помолчала, но никто не спешил влезать с замечаниями. Зато один из молодых парней поспешил увести за спину руку с каким-то оружием. Получилось у него так себе – со спины его подпирали товарищи. Лихость вдруг ударила Кире в голову – Кире, которая и так уже мысленно распрощалась с жизнью перед тем, как выйти на площадь. Она уверенно направилась к парню.

– Молодой человек, если не ошибаюсь, в городе с этим оружием могут появляться только военные и полицейские при исполнении. Формы на вас нет. Будьте добры. – Ошеломлённый и даже слегка перекосившийся от напряжения парень деревянно протянул Кире ствол. – Благодарю.

Кира приняла оружие и занялась им, мысленно радуясь, что потратила сколько-то времени на знакомство с местным арсеналом. Поднапрягла память и благополучно отыскала сперва предохранитель (он оказался сдвинут в положение свободной стрельбы), а потом и зарядную часть. Извлекла излучательную обойму и спрятала в карман. Потом и сам ствол зацепила скобой за пояс. И всё это – в странной тишине. То есть тишина не была полной, где-то в стороне звучали шепотки, но именно они подчёркивали общее безмолвие. Окружающие и теперь готовы были слушать, что она скажет.

– Так, уважаемые – я прекрасно понимаю, что у вас, конечно, есть и жалобы, и прошения, и вообще найдётся что мне сказать. Прошу вас приносить свои жалобы, просьбы и предложения в канцелярию. – Она махнула рукой за спину, потому что понятия не имела, где там во дворце приёмная канцелярии. – Все они будут разобраны и внимательно изучены. Не сомневаюсь также, что какие-то вопросы вы захотите обсудить лично со мной. Я это понимаю. Но прошу вас дать мне время, чтоб познакомиться с делами графства. Я приехала всего два дня назад и пока слишком мало знаю. Мне нужны, скажем, две недели. Через две недели я жду у себя ваших представителей – допустим, десять человек. Их ко мне проводят, мы сядем вместе с консуларом и камерарием и постараемся обсудить всё самое важное. – Кира замолчала, но и сейчас никто ничего не собирался ей кричать. Все молчали и слушали. И, кажется, очень внимательно. – А пока предлагаю вам тихо и мирно разойтись. Не надо будоражить моих ребят, они сейчас очень нервные. Их легко понять – война. – Она медленно сделала приглашающий жест. – Прошу вас. – Повернулась было уходить, но тут вспомнила про чужой ствол. Задумалась, но потом всё-таки сняла его с пояса и протянула обратно его хозяину. – Возьмите. И больше не носите его с собой на демонстрации. В следующий раз я за вас заступаться не стану.