Приму судьбу чужую

9

Допивая кофе, Кенред вышел на террасу, ловко устроенную между старинными башнями на уровне третьего этажа, и прищурился, разглядывая внутренний сад. Этот, городской, был совсем маленьким, продуманно вписанным между строениями, да так, чтоб каждый лоскуток земли использовался с толком. Выглядел он уютно. Вокруг загородного имения графа Аутуры был разбит совсем другой парк – со множеством садов, с террасами, фонтанами, прудами и павильонами, поистине огромное, потрясающе великолепное произведение ландшафтного искусства. Некогда оно стоило деду старого Рока целого состояния. Кенред много раз бывал там в гостях. Здесь, впрочем, тоже.

Теперь он здесь хозяин. Почти.

Между двумя розовыми куртинами расположилась Кира со своей разминкой. На таком расстоянии она казалась совсем хрупкой и маленькой. На ней был военный тренировочный костюм. Кенред испытал приступ лёгкого раздражения – опять военная форма, всегда и везде только форма, ни намёка на желание хоть иногда выглядеть по-настоящему женственной. Он подавил эту неуместную вспышку и тут же испытал сожаление – вместе с пониманием, что дело тут вообще не в женственности. Да, веди Кира себя как все известные ему женщины, она казалась бы понятнее и была бы предсказуемой. Возможно.

Но не стала бы привлекательнее. И в этом совсем не её вина. Нет, ни в коем случае. Она старается быть хорошей женой, это видно. Небо всевеликое, очень старается! Она даже готовит сама – мыслимое ли дело для дамы её положения! Она ведёт и дом, и хозяйство владений, причём с блеском, расположила к себе императорскую чету, хоть и не поймёшь, как ей это удалось, любезна с приближёнными, заботлива с прислугой и подданными, исполняет все свои обязанности. Даже забеременела так скоро…

Кенред вспомнил их первую ночь. Сперва он опешил, когда супруга уверенно взялась за него. А потом даже оценил, насколько легче и приятнее иметь дело с женщиной, которая точно знает, чего желает, готова дать это понять и нисколько своих желаний не стесняется. Это легче, приятнее… Но их женщины обычно так себя не ведут. И именно поэтому он не мог даже притвориться, будто в темноте спальни занимается любовью с той, кем на самом деле и по сей день было полно его сердце.

Раньше, когда он только начинал знакомиться с Кирой, её цепкий быстрый ум, мужество и тонкое необычное чувство юмора показались ему так похожими на ум, юмор и самоотверженность Северги, что он искренне уверился – эта замена будет идеальной. Теперь же начал понимать истину. Да, Кира нисколько не уступает Северге. В чём-то она даже умнее её, сильнее, ближе к нему, Кенреду, типом мышления, отношением к миру и привычкой его воспринимать. Но она всё равно не Северга.

Кенред мысленно одёрнул себя. Теперь уже поздно что-либо менять. Кира ведь не виновата. Она нравится и императору, и народу герцогства, развод уже теперь стал бы для него катастрофой. У них будет ребёнок, так что любой ценой следует строить отношения с женой, тем более что она всеми силами этому помогает. Уж всяко не мешает. А ещё – Северга теперь императрица, и брак с нею невозможен ни при каких обстоятельствах, даже в том случае, если и Меллгрей, и Кира вдруг благопристойно скончаются…

Кенред почувствовал, как больно ему стиснуло горло, опустил голову и переждал. Ему припомнился их с Севергой разговор в Храмовом городе. Невыносимо было смотреть в её полные надежды глаза и знать, что на самом деле надежды-то нет. Да ещё и строить из себя какого-то высокоморального идола, якобы не могущего нарушить верность даже мёртвому другу. Отвратительно. Да, конечно, сказать правду о её муже ему тогда мешал долг, но всё же… «Ты мерзавец, Кер, – сказал себе Кенред. – Именно так Рок тебе и написал, пусть и по другой причине, но он прав. Ты со всех сторон мерзавец».

Вспышка ярости к себе удивительным образом настроила его к Кире положительно, и он, поставив чашку на перила, зашагал к лестнице. Кира уже закончила разминку и взялась за лук. Тетиву ей поставил Эдельм, и теперь она осваивала оружие, прикладывая стрелу то так, то эдак. Сразу видно, что обращаться с луком не умеет. Попробовала выстрелить в первый раз и с раздражением взглянула на левое предплечье – видимо, крепко прилетело тетивой.

– Нужно немного развернуть руку, – подсказал Кенред, подходя. Положил ладонь ей на лопатку. – Помочь?

– Да, пожалуйста… Хотя, наверное, лучше было бы лишний раз потренироваться со стволом.

– Дистанция не та. С такого расстояния хорошим разрядом вынесешь мишень без остатка и попортишь одну из тех статуй, вон те кусты, и, возможно, ту стену.

– Я думала познакомиться с вашими снайперками.

– Тем более.

– Ну да, понятно. Это мне тогда надо на полигон. Видимо, при ближайшем удобном случае. Странное у вас оружие… Зато луки во всех мирах, я вижу, одинаковые. Даже немного успокаивает.

– В самом деле?..

– Что-то не так? – бдительно посмотрев на него, спросила Кира.

Кенред тут же пришёл в себя. Его всё ещё вели сквозь пространство размышлений две нити мыслей: о ходе войны и о Северге – и он вдруг испугался, что жена каким-то образом ощутила эту его мысль. Неважно, как она может ответить на открытие, что муж любит другую – скандалом ли или слезами. То и то одинаково невыносимо.

– Что ты имеешь в виду?

Она пожала плечами и отвернулась к мишени. Снова подняла лук.

– Если речь о боевых планах, то о них мне, конечно, лучше не знать. Но об уже возникших-то проблемах ты, если захочешь, можешь рассказать. Наверное. Так расскажи. Иногда в процессе обсуждения появляется свежая мысль.