Приму судьбу чужую

10

Его короткий рассказ о положении дел на фронтах Кира выслушала очень внимательно и исписала два листа блокнота заметками, сделанными причудливой вязью, которую Кенред видел впервые. Написанное не сумела прочесть даже Иуста (Кира, чтоб это доказать, специально вызвала её и не торопила). По лицу секретарши Кенред всё понял: девушка понятия не имела, что это за закорючки, а раз так, значит, во всей империи не найдётся человека, способного это прочесть. Кроме Киры, разумеется. Поэтому он позволил жене оставить записи – тем более что в них, собственно, не было по-настоящему секретных сведений.

– Так Сарну удалось отстоять? – уточнила Кира, дождавшись, когда Иуста уйдёт.

– Да. Контрудар прошёл подозрительно удачно. Само собой, он был неплохо устроен и спланирован, действовали хитро, не без секрета в кармане. Но я всё равно подозреваю тут подвох. А значит, мне надо развивать успех на западе, чтоб успеть отбросить противника подальше с потенциально подходящих плацдармов, пока он не начал реализовывать свои планы.

– Конечно, понимаю.

– Справишься здесь сама?

– Постараюсь.

– Дерзай. Но я прошу тебя быть очень внимательной и осторожной.

– Разумеется.

Он наклонился и осторожно прикоснулся губами к её лбу. Это было движение рефлекторное, неосознанное – в конце концов, положено же нежно прощаться с беременной супругой, уходя на войну. И делать это надо не только напоказ, но и наедине, интимно, с нежностью. Испытывал ли он нежность в самом деле? Нет, пожалуй, вместо неё было беспокойство – он прекрасно понимал, что супруге придётся трудно. Ей сейчас особенно нелегко, в её-то положении. Будь его воля, он остался бы приводить графство в порядок и дал бы жене спокойно выполнять ту главную работу, которую за неё никто не сможет сделать. Так, собственно, было бы правильно – в его понимании. И, оставляя Киру среди вала дел, он вдобавок к беспокойству испытывал вину, а вина странным образом побуждала к нежности. Почти подлинной.

Ему показалось вдруг, что он целует не нынешнюю жену, а прежнюю, и это поселило в его сердце беспокойство. Конечно, когда он в последний раз (много лет назад) прощался с покойной супругой, она уже была на приличном сроке, но различие не так уж значительно, и сходство ситуаций стиснуло его грудь. Кенред искренне встревожился. Он ещё раз взял с Киры слово, что она отправится в столицу сразу же, как только уладит все насущные дела графства, не позже чем через две-три недели, и до того будет очень осторожна. Никаких героических поступков, никаких эскапад. Пусть военные и охрана собой рискуют, это их работа.

Кира пообещала, что сделает всё возможное.

Когда Кенред садился в машину, он уже погрузился в размышления о делах, уверенный, что мысли семейные больше его не потревожат. И это было почти так – дел навалилось сразу и столько, что думать о посторонних вещах не было ни времени, ни сил. Но едва только выдавалась свободная минутка – а их стоило себе позволять, чтоб голова не спеклась в шлак окончательно – всплывали мысли о родном Яриме, который тоже заслуживал заботы, и об Аутуре, и об отце... И о жене, конечно, тоже. А спустя двенадцать дней, когда он всё закончил в штабе и сел в машину вместе с Креем, чтоб ехать уже непосредственно в Сарну, в тамошний штаб, заодно вернулось и беспокойство. Он вспомнил отчёты по Аутуре и нахмурился. Наверняка такие же подали и Кире. Чёрта с два она удовольствуется беглым взглядом и поручениями. Видимо, возьмётся за дело сама и натворит такого, что ему потом два года разгребать. Надо было оставить при ней своего консулара.

Но трудно сказать, что бы она с ним сделала, если бы не поладила (а лишних стоящих людей у него нет). Закон однозначно на её стороне. Конечно, Кира об этом пока не знает, однако ей в любой момент могут подсказать. Она, такая бойкая, и сама ведь способна поинтересоваться, с неё станется…

Кенред снова вспомнил покойную жену и мрачно перевёл взгляд в окно. Злой рок тяготел над ним. Не стоило рассчитывать, что после стольких издевательств судьба вдруг легко и быстро подарит ему наследника. Можно биться об заклад, что и с этой беременностью обязательно что-нибудь случится.

Он не выдержал, взглянул на Крея (а с кем ещё было разговаривать на семейные темы – не с безликими же охранниками или водителем) и спросил его запросто, почти на равных, словно они после боя, когда все различья стёрты пролитой кровью, оказались у одного костра, и надо бы немного отвлечься:

– Скажи, как думаешь, если бы твоя жена понесла, как бы ты улаживал с ней дела? Ты ведь далеко, присмотреть за ней не можешь.

Крей вернул Кенреду взгляд – спокойный, даже почти не удивлённый.

– Я не женат, генерал.

– Разве? Вроде бы, у тебя была какая-то девушка, к которой ты ездил.

– Да, было. Но ничего не получилось.

– Что ж так?

Капрал пожал плечами и усмехнулся, добродушно, но при этом как-то плотоядно показав зубы.

– Понял, что эта меня ждать не будет.

– О… Важный момент. Но будь у тебя супруга – как бы ты всё устраивал?

– Ничего сложного. У меня есть семья, у неё была бы семья… Наверное… Хватило бы присматривающих и заботящихся. – Постепенно его взгляд стал озабоченным. – Но, конечно, семья – дело сложное. Иногда даже голову туманит. У вас трудности, генерал?