Приму судьбу чужую

18

Стать одним из тех, кто пойдёт к новой правительнице Аутуры говорить об общих нуждах, Тене согласился сразу, но всё равно собирался с духом полных три дня. Ночь накануне он почти не спал, гадая, хорошо ли это, что жена и дочки уже три года живут отдельно, и зацепит ли их. Он, как и многие его товарищи, нисколько не сомневался, что приглашение на разговор к графине – это просто ловушка. Личная встреча с правительницей графства – слишком хорошо, чтоб оказаться правдой. Конечно, таким способом она просто хочет заманить к себе всех главарей беспорядков и расправиться с ними скопом. Почему не сделала это тогда, когда толпа пришла к стенам её дворца? Ну, может быть, опасалась, что, истребляя кого попало, может упустить самых значимых, когда люди начнут разбегаться. А тут они явятся к ней на встречу – удобно.

Но надо же хоть попытаться… Тем более, что главный их лидер на эту встречу всё равно не пойдёт и в будущем сможет продолжить дело с другими помощниками.

Однако и помощникам его ближе к сроку явно стало не по себе, и желание жертвовать собой поугасло. Понятно, что те, кто две недели назад громче всех вопил, что обязательно пойдёт и уж тогда выскажет суке-чужеземке в лицо, где её место и куда она может шагать, первыми слились. У каждого нашлись очень веские причины, почему они не могут явиться на личную встречу, хотя обещали с пеной у рта. У дворца утром назначенного дня собралось всего восемь человек против оговорённых десятерых, причём двое – зелёные юнцы, вызвавшиеся из чистой лихости, ничего не решавшие, всего лишь получившие наставления. А из более или менее знающих и активных были только Тене, отчаянный Шаджий, его дальний родич и тоже представитель трибы Вилинг, Ион Терес, Эмре из трибы Ицелин, а ещё Атал и Карем Белик из трибы Иртевур, самый старший и уважаемый из них. Он каждому с охотой объяснял, что уже вырастил детей и даже внуков почти поднял, может наконец забыть об обязательствах перед семьёй и заняться политикой. Было видно, насколько ему не по себе.

Все они пришли к дверям канцелярии к девяти, хотя им было назначено на двенадцать. Тене – одним из первых. Они пожимали друг другу руки и улыбались, приветствуя, но во взгляде каждого были растерянность и страх. Страх, через который они переступали каждую минуту, чтоб остаться тут. Пусть скорее всего это ничем хорошим не закончится, но… Как можно не попытаться? Идея граничит с безумием, однако ведь не они просили об этом – графиня сама предложила! Тене вспоминал её, маленькую, но спокойную, уверенную в себе, и почему-то надеялся. Может, потому, что тогда она всё-таки вышла к народу, и даже без охраны?

У него мелькнула спасительная мысль, что всё, допустим, разрешится и вполне бескровно: просто в последний момент им скажут, что графиня их принять не может, и этим всё ограничится. Тем более, говорят, она вообще не в Аутуре. Тоже пустой исход, но ведь и не катастрофа!

Надо попытаться. Он просто не простит себе, если не попытается.

Ровно в десять открылась дверь, и наружу выглянула аккуратно одетая и причёсанная девушка. Видимо, младший секретарь. Она закрепила внешнюю дверь в открытом положении и вопросительно посмотрела на простолюдинов-визитёров.

– Нам назначено! – Тене поспешил оправдаться. – Встреча с её светлостью.

Девушка удивлённо подняла тонкие бровки, развернула экран на браслете и поискала нужный файл.

– У меня указано, что будут десять человек, и встреча назначена на полдень.

– Всё верно, так и было написано.

Она пожала плечиками и указала на внутреннюю дверь.

– Проходите.

Внутри оказалось тесно, но тепло, вдоль стен стояли стулья, на крохотном столике был даже графин с чистой водой и бумажные стаканчики. Тене осушил два один за другим, пока не сообразил, что излишнее увлечение напитками может иметь естественные последствия, и оставил графин в покое. Его тут же сменили Карем и Эмре.

Ждали ещё полчаса. Никто не выходил сообщить, что графиня не примет просителей из сословия рабочих, и чтоб они шагали восвояси. Зато на исходе получаса в тесную приёмную вошёл статный молодой военный с уверенным взглядом, оглядел всех восьмерых, вскочивших с мест бойко, словно мальчишки, и уточнил:

– Народные представители? Вас должно быть десятеро.

– Нас восемь, – почтительно сообщил Карем как старший.

– Придут ещё?

– Видимо, нет… сэр.

– Понятно. – Офицер кивнул сопровождавшим его охранникам и посмотрел на Тене – на ближайшего. – Всё из карманов вынуть. Сюда, на столик. Никаких электронных устройств с собой брать нельзя. Можно положить их в ячейки этого сейфа. Каждый – в свою ячейку. – И показал на увесистый ящик, который приволок и взгромоздил на ближайший столик один из его помощников. Ящик действительно был поделен на десяток ячеек.

Тене подчинился первым. Он снял браслет, опустошил карманы, вынул из внутреннего кармана ключи, даже застёжку-диктофон сковырнул с пиджака и выложил на столик. Офицер с помощником старательно обыскали его, ощупали, казалось, каждый рубчик верхней одежды, а потом ещё просканировали ручным устройством. После чего офицер жестом велел отойти в сторону, ближе к двери, и взялся за Карема. Каждого из восьмерых ощупали с ног до головы, со всем тщанием. У одного из юнцов вытащили из внутреннего кармана нож для пластиковых пакетов. Тене облился холодным потом, но происшествие на удивление прошло без последствий – находку просто сбросили в ячейку переносного сейфа и закрыли там. Даже слова не сказали.