Приму судьбу чужую

20

Когда они распрощались, Кира осторожно включила обратно системы наблюдения и потом ещё несколько минут сидела, сложив руки на коленях. Пальцы заметно вздрагивали. Не дождавшись приглашения (но, видимо, поняв по возобновлению видео- и аудионаблюдения, что уже можно входить), Эдельм заглянул в кабинет и осторожно приблизился. Подал Кире стакан воды. Беспокойно заглянул ей в лицо.

– Спасибо, Эдельм, – сказала она, ставя стакан на стол. – Консулар ещё не ушёл?

– Он ждёт, мэм.

– Да, я сейчас к нему приду.

– Серьёзные проблемы, мэм?

– Не такие серьёзные, как я думала раньше.

– Они связаны с исчезновением герцога?

Кира нахмурилась.

– Откуда ты это взял?

Вместо ответа он развернул перед ней с браслета несколько новостных страниц. Это были не главные новостные источники, но тоже довольно значимые и посещаемые. И везде – заголовки, кричавшие про слухи об исчезновении канцлера. В парочке было прямо сказано: пропал без вести. Кира читала с трудом, может быть, поэтому выражение её лица стало по-настоящему злым.

– Я не могу обсуждать с тобой этот вопрос. И ты ни с кем его не обсуждай.

– Слушаюсь, мэм.

– Где консулар? – Она почти бегом вернулась в тот кабинет, где беседовала с консуларом, и, всё ещё на взводе, резко ему кивнула. – Хорошие новости. Его величество подписал моё прошение о финансовой помощи графству. Также он… Скажем так, он склонен отнестись терпеливо к моим выходкам с долгами Роков и кредитами населения. Предоставляет мне отбиваться от банков самостоятельно, подтвердив при этом, что закон обратной силы не имеет.

– По сути, это и есть поддержка, – встрепенулся консулар. – Это просто замечательно! Значит, мы можем планировать расходы с учётом новых поступлений?

– Государь сказал, что прошение уже подписано.

– Он вам благоволит, моя госпожа.

– Видимо, решил оставить в покое опытный полигон. Будет выносить решение уже по результатам экспериментов… Значит, сегодняшний процесс скорее всего закончится смертным приговором для всех участников?

– Уверен, что так. Доказательства неоспоримые.

– Так, и что со сроками казни в таких случаях? Как скоро после вынесения приговора она должна осуществляться?

Консулар недоумённо пожал плечами.

– В процессах об измене – хоть в тот же день.

– Ага. Тогда в случае, если приговоры будут вынесены, назначайте казнь на завтра. Скажем, на полдень. Иуста, сдвинь мои встречи, освободи время.

– Да, мэм.

– Есть какая-то особая причина для такой спешки, моя госпожа? – осторожно спросил консулар.

– Вам лучше не знать, достопочтенный… Не обижайтесь.

– Как вам угодно. – Он говорил мягко, по-отечески. Он, похоже, действительно совсем не обиделся и не напрягся. Даже как-то успокоился, что ли… – Не волнуйтесь, здесь вы полностью в своём праве.

Она всё-таки не была в этом совершенно уверена. То, что её муж жив, в целом очень хорошо. Однако он, вернувшись через пару-тройку дней, вполне способен вмешаться в дело барона. Причин тому может быть множество – от аристократической солидарности до стремления несколько ограничить власть жены. Его желание сделать супругу подконтрольной вполне естественно – и так же естественно её собственное желание установить полную власть в своих владениях. Если сейчас она не продемонстрирует явно и откровенно, чем заканчивается неповиновение её воле во время военных действий, потом может уже и не пытаться. Бессмысленно или же будет стоить ей страшных усилий, а её людям – много крови. Их крови.

Может, именно ощущение, что она идёт единственно правильным для неё путём, поддержало её спокойствие, даже безмятежность. Она отлично выспалась, в охотку поработала с утра, а потом терпеливо позволила под присмотром старшей горничной облачить себя в мундир. Только один раз возразила: «Не белый!» – и её одели в светло-серый, пошитый совсем недавно, уже с учётом, что дама скоро начнёт раздаваться в талии.

В душе задрожало что-то только в тот момент, когда она поднималась на почётную, поспешно убранную к «мероприятию» трибуну с креслами, когда увидела, что, усевшись, будет смотреть прямо на помост, куда уже готовятся вывести осуждённых. Их было четырнадцать человек: четверо офицеров, остальные – чиновники среднего звена, которые пытались нагреть руки на карточных продуктах в масштабах вагонов и сотен тонн. И барон.

Когда его попытались поставить на колени рядом с другими осуждёнными, он рванулся и с яростью закричал, что требует уважения своих прав и наказания по закону, и, раз уж его признали виновным, он настаивает, чтоб его самолично казнил его сеньор. Что он долгие годы служил империи и графству и имеет право на последний знак уважения.

И Кира отметила, что публика (а её на удивление собралось немало – полная площадь, и из окон ещё смотрели) притихла в ожидании, а охрана, управлявшаяся с осуждёнными, вопросительно обернулась к трибуне, как раз к тому месту, где сидела графиня.

Кира слегка повернула голову к младшему помощнику консулара, который сегодня исполнял при ней обязанности секретаря.