Приму судьбу чужую

22

Герцог Альдахара спустился к ужину и вёл себя непринуждённо – вроде бы, как обычно, ничего особенно. Только был очень молчалив, и раскачать его на актуальный разговор не удалось. Видимо, сдав Кенреду один плацдарм (заметно, что не только Кенред ощутил – в этот раз поле осталось за канцлером), он решил, что больше ни пяди врагу не достанется, и просто замкнулся в себе. Казалось, он отдыхает. Что ж, тем страшнее будет ответный удар, тут и сомневаться не приходится – теперь Альдахара будет мстить уже целенаправленно. Он и раньше, собственно, был настроен давить и уничтожать, а теперь, пожалуй, сделает это своей основной целью.

Значит, с Альдахарой нужно расправиться до того, как он успеет первым. Но как это можно сделать, канцлер не представлял. И, понимая, что сейчас, вот так сходу, он ничего не придумает, решил пока отложить задачу.

Поднявшись в командный зал, Кенред первым делом открыл свежие сводки. И моментально насторожился. Флот, появившийся у входа во внутреннее море, был новым штрихом в общей картине, которую он потихоньку учился воспринимать. Поискал предыдущую сводку – стало чуть понятнее, но не вполне. Кенред развернул отчёты за двое суток и задумался над ними. После чего отправил капитану флагмана приказ и уточнил собственные планы на ближайшие сутки.

Дальше его ждало очень много работы. Кроме всего прочего, нужно было отправить ободряющие сообщения Лимнию и Фелану – оба отлично справились, и надо, чтоб они и дальше справлялись не хуже. А для этого нужно было обозначить для них хотя бы пунктиром свои ближайшие намерения. От Фелана уже прилетело деловитое, но нервозное сообщение – он был уверен, что канцлеру необходимо появиться в Сарнаде, тогда не потребуется много времени и усилий, чтоб завершить операцию. И, пожалуй, Кенред, изучив сводки, готов был согласиться, что его присутствие будет полезно (да и Фелан никогда не поднимал панику на пустом месте, если пишет о чём-то, значит, так и есть). Но обнаружившийся в Колонном проливе флот требовал внимания канцлера ещё больше.

Это был соединённый флот Крестеберна, Лейма и Талиноя-Иссо, и одно его появление в этих краях уже было красноречивее, чем любые доклады разведки. Куда он мог двигаться, зачем? Очень удачное время и место, если посмотреть на ситуацию в целом и вполне отстранённо. Именно здесь нужно было брать по контроль морские пути, тем более что с наземными путями в Сарнаде всё висит на волоске (как можно подумать). Опять же – более мощный флот во внутренних водах быстрее и, возможно, даже без особого труда додавит Аутуру и весь перешеек, если потребуется.

Можно придумать десятки благовидных предлогов, но в теперешних обстоятельствах истину уже не утаишь. Такие поразительные случайности: покушение на канцлера, атака на Аутуру, теперь вот боевой флот во внутреннем море, причём всё вместе! Политика не знает таких совпадений. И плевать, что Талиной захочет сказать в своё оправдание (а это безусловно он, потому что появление самого Экзора, уже признанного врагом империи, или Айдефала Лейма, балансирующего на этой же грани, здесь было бы слишком откровенным и рискованным шагом… без гарантий они на такой риск не пойдут). Важно, что он уже сделал.

Любопытно, почему… Не потому ли, что Кенред закрыл для него возможность торговать с Ругадивом и теперь благодаря усилиям Киры пользуется этой возможностью сам? Неужто он думает, что поддержав бунт против императора, моментально вернёт все свои прежние доходы… Впрочем, он может так думать. Увы, среди сильных мира сего хватает тех, кто придерживается сильно упрощённой картины мира. И они, соорудив в мыслях некую умозрительную схему, остаются ей верными навсегда. Талиной вряд ли осознаёт, что его победа скорее принесёт ему множество наслаивающихся друг на друга забот и проблем, чем возобновление чаемой торговли. Да даже если он добьётся своего, грядущая война моментально съест все доходы и ещё потребует сверх того.

«Ну ничего, я оберегу тебя от такой тяготы», – злорадно подумал Кенред и распорядился развернуть знамёна: имперское, своё и знамя Альдахары. Корабли двух флотилий стремительно шли на сближение, ещё несколько часов – и наблюдатели соединённого флота смогут наблюдать стяги. Пока же пусть полюбуются на них через спутники. Личный стяг герцога поднимают на корабле только тогда, когда сам герцог находится на борту – не его представитель, не признанный член его семьи, представитель его фамилии, не официальный наследник, а только он сам. Это, собственно, закон.

Так что если Экзор или Лейм рассчитывают на поддержку Альдахары (а они определённо собирались играть вместе), считают его союзником, то вот им сюрприз. И пусть это, кроме того, станет «подарком» Альдахаре – со своими союзниками ему придётся объясняться самостоятельно.

Кенред выслушал от наблюдателей отчёт о ходе сближения и занялся сперва операцией в Сарнаде (там очередная атака противника была построена грамотно, так что разумнее всего было встретить её глухой обороной, это Фелан и проделал мастерски, а Кенред постарался сманеврировать резервами), а потом сел за финансовые отчёты. Выглядели они неутешительно, но за время, пока канцлер был заперт в форте, а потом действовал в Бернубе, он успел почти соскучиться по финансовой рутине и теперь с энтузиазмом взялся разбирать документы.

До финансов Ярима и Аутуры дело просто не дошло, потому что секретарь разместил файлы с отчётами в порядке приоритетности, а дела в герцогстве и графстве по его мнению шли получше, чем в большинстве других областей. Кенреда скоро попросили подняться на мостик. Корабли готовы были сойтись на дистанцию выстрела, и та сторона явно обозначила готовность сперва пообщаться. Альдахара был уже на мостике, и по его лицу легко читалось то бешенство, в котором он пребывал. Впрочем, прежде чем заговорить (и на этот раз даже довольно тихо), он дождался, когда рядом останутся только их адъютанты.