Приму судьбу чужую

23

Столица встретила его напряжённо, но Кенред было слишком занят, чтоб это заметить. Он поспешил сбросить с плеч основные заботы, разобраться с формальностями, потом с Феланом пообщался, а следом – с тем из своих офицеров, кому решил поручить спасение Крея и людей, которыми тот сейчас командовал. Только поздним вечером (он даже решил заночевать во дворце, рядом со своим кабинетом, в покоях при высшей канцелярии) нашёл время спросить своего секретаря об Аутуре и о Яриме. Тот молча развернул экран с кратким отчётом, и Кенред, отчаявшись, сонно уставился в строки.

– А ты можешь обозначить в двух словах?

– Всё неплохо, – изощрился Этелер.

– Хм… Ну не буквально же в двух. Просто кратко изложи.

– Краткий рассказ о подробностях управления вам всё-таки лучше прочитать, сэр… Касательно хода военных действий. Ваша супруга завтра утром будет присутствовать на докладе в Генеральном штабе. Тема доклада – оборона Аутуры, успешная стабилизация фронта вдоль северной и восточной границы графства. Решение касательно присутствия её светлости на докладе принято самим государем. Решение – положительное.

– А в чём было затруднение? Почему понадобилось вмешательство его величества?

– Затруднение, полагаю – пол её светлости, а также отсутствие офицерского звания.

– Но Кира ведь приносила присягу императору лично, на коронации!

– Это и стало решающим фактором, сэр.

– Ну хорошо… Значит, фронт стабилизировался?

– По отчётам аутурского штаба – надёжно.

– Ладно. Что по финансам?

– За рамки необходимости её светлость не выходит. Дотация от казны уже распределена. Новых долгов нет – по понятным причинам.

– Народные волнения?

– Ни намёка, сэр. Всё мирно.

– Что ж… Оставь мне отчёт – я посмотрю. И выдели окно в расписании – я хотел бы послушать аутурский доклад хотя бы частично. – Он ещё не был уверен, что действительно сможет вырваться, но после того как проглядел аутурские документы, сам полез в расписание и кое-что волевым решением перераспределил.

И при всех этих усилиях и искреннем желании он всё равно опоздал к началу. А что было делать, раз Фелан из Михриды попросил срочного разговора – как было отказать ему или предложить подождать? Они вместе оценили ситуацию, и Кенред согласился – надо контратаковать, хоть это и рискованно. Значит, необходимы были резервы, причём прямо сейчас. Личные Кенредовы силы давно иссякли, так что он отдал распоряжение по каналам генштаба – и вот теперь уже точно надо было отправляться в малый конференц-зал, где слушали аутурский доклад – было известно, что его решил послушать и лично маршал. Именно маршала-то Кенреду и было надо. Пусть канцлер имел право распорядиться частью имперских резервов через голову командующего, но надо ж было, по крайней мере, это обговорить с ним, иначе допустимая в спешке вольность мигом превратится в прямое оскорбление.

Солдат, стоявший у дверей конференц-зала, поспешил распахнуть створки перед канцлером. Кира у демонстрационного экрана увидела Кенреда первой и тут же вытянулась «смирно», а следом за нею и остальные – все, кроме Талема, конечно. Кенред не смотрел на офицеров – он разглядывал жену. Побледнела слегка, осунулась, но ни больной, ни истощённой, ни тем более раненой не выглядит: сосредоточённая, строгая, ведёт себя подчёркнуто-официально. Вроде, всё в порядке. Он прошёл вперёд и корректно поприветствовал маршала. Пояснил ему:

– Тоже хочу послушать.

– Прикажете начать сначала? – немедленно спросила Кира.

– Нет, зачем же. Продолжайте, я сориентируюсь.

– Есть, – спокойно ответила она и из положения «смирно» с непринуждённостью вернулась к свободным жестам и движениям у экрана и демонстрационного столика. И там, и там были развёрнуты объёмные изображения, но, должно быть, этого ей показалось мало, потому что в ход пошли и широкие бумажные листы с какими-то схемами. Одну из таких Кенреду подал Оллгар – он тоже был здесь, в первом ряду.

Кира же спокойно рассказывала о ночной атаке на передовые позиции её войск, об отступлении и о многочисленных ловушках, приготовленных врагу в брошенных окопах. Рассказывала со вкусом и даже удовольствием, Кенред по-настоящему увлёкся, стал рассматривать схему, в которой впервые в жизни понимал не все обозначения, но почти все, а заодно краем глаза следил за картинками на экране. Кира рассказывала о тех событиях понятным ему образом, хоть и не всегда в привычной манере. Но очевидно было одно – всё это она видела собственными глазами или хотя бы находилась где-то поблизости. Явный рассказ из первых уст. Канцлер покосился на Талема и заметил, что тот тоже это понимает.

Женщина тем временем рассказала и о колючей проволоке, и о различных боеприпасах (один из них она вытащила из коробки и принялась демонстрировать так спокойно, словно вертела в пальцах буханку хлеба), а следом – об эвакуации солдат с поля боя перед тем, как начала работать дальнобойная артиллерия.

– Каковы ваши потери за эти три дня? – резковато спросил один из офицеров.

Кира отреагировала немедленно.

– Тридцать четыре человека. Восемнадцать – за время нападения, шестнадцать – во время артиллерийской обработки. Примерно двадцать процентов сдетонировавших во время обстрела мин, восемьдесят процентов остались в рабочем состоянии. Это стало хорошей поддержкой подоспевшему подкреплению. К счастью, ему успели передать схемы минирования, и штаб сумел скорректировать план контрудара.