Приму судьбу чужую

34

На экзамене при Кире разрешили присутствовать Иусте, но далось это нелегко и только потому, что Кенред настаивал на этом ещё упорнее, чем сама Кира. Почему-то ему казалось, что если жену в общество молодых и буйных парней будет сопровождать женщина, пусть и секретарша, это будет выглядеть благопристойнее.

Правда, прежде чем допустить секретаршу в здание, аудитории и лаборатории Академии, её без шуток привели к полной воинской присяге, хотя к государственной, например, она уже и так была приведена, и заставили подписать документы о секретности. Впрочем, Иуста всё это, похоже, воспринимала с искренним восторгом, как и новые временные обязанности. Пока они с Кирой сперва рядом с аудиторией, а потом и в самой аудитории ждали начала экзаменационных испытаний, девушка время от времени стреляла глазами то в одного, то в другого курсанта. Те тоже посматривали на неё с огромным удовольствием. Оно и понятно – молодую и стройную интереснее было обозревать, чем ту, что постарше, глубоко беременную, замужем за весьма статусным человеком и к тому же уже поднадоевшую.

Когда начался экзамен, Иуста встала у стены рядом с Эдельмом и подходила лишь по жесту, затем, чтоб на ухо и очень медленно прочесть госпоже каждый пункт каждого задания. Часть текста Кира сумела разобрать и сама, но для уверенности попросила Иусту озвучить ей всё. После чего взялась набрасывать ответы размашисто и на родном языке. Для неё единственной письменный экзамен превратили в устный, потому что на местном языке и местными закорючками она писала ещё хуже, чем читала.

Когда она (намного раньше остальных курсантов) закончила записывать всё, что хотела, её пригласили в соседний кабинет, где сидела целая комиссия преподавателей. Её ответы выслушали внимательно, почти не перебивая. Правда, потом всё равно разгорелся спор: Кире примерно описали предполагаемую боевую операцию и предложили набросать подготовку к ней, разрешив планировать любые виды оружия, боеприпасов и снаряжения, после чего разгромили то, что она набросала, в пух и прах. Зато с искренним увлечением.

После чего предложили ей, если она устала, ехать домой, но Кира оценила оставшееся у неё время и ответила, что лучше подождёт результатов.

Так получилось, что в коридор она вышла как раз вовремя, чтоб увидеть, как два курсанта, сцепившиеся в драке, опрокинулись на пол. Тот, что покрепче и повыше, врезал противнику по лицу, получил от него довольно крепкую ответную «любезность», схватил его за горло и с ожесточением прижал к полу.

– Парни, стоп! – крикнула она рефлекторно. – Нафига вам взыскание?!

Прозвучало довольно авторитетно, но на курсантов не подействовало совершенно. Может быть, дело было в том, что в следующий же момент Эдельм прикрыл Киру и потащил в сторону, хотя никакая опасность ей не угрожала, и это смазало её вмешательство чуть более чем полностью. Но следом из кабинета выскочил один из офицеров-преподавателей.

– Прекратить! – рявкнул он, и уж его голос сработал как надо. Другие курсанты моментально бросились растаскивать своих товарищей, поставили их обоих вертикально – растрёпанных, взъерошенных и уже в синяках и ссадинах. – В чём ещё дело?

– Он на меня кинулся, сэр!

– Он позволил себе оскорбительную реплику в адрес графини Аутура, – сквозь зубы бросил второй – тот, что покрупнее и покрепче.

Офицер оглядел его оценивающе, под этим взором курсант вытянулся и мигом привёл себя в порядок.

– Оскорбительную?

– Да, сэр. Не то, что допустимо говорить об уважаемой даме.

– Да понял. Ты аутурец? Яримец?

– Никак нет, сэр. Я из Делмеллира, сэр.

– Тогда в чём же дело?

– Мой отец был в боевой операции, которую её светлость поддерживала, – неохотно проговорил курсант. – Мой отец очень хорошо говорил о графине.

– Так. – Офицер быстро оглянулся на Киру. Та смотрела сумрачно. – Вы желаете вмешаться, ваша светлость?

– Нет, сэр. Есть ли возможность всё замять?

– Пожалуй. Тогда я сделаю вид, что ничего не видел. Но ты, – он перевёл тяжеловатый взгляд на первого, потрёпанного чуть сильнее, – если не придержишь язык, в следующий раз влетишь всерьёз.

– Так точно, сэр!

– Сгинь с глаз. Оба! – И довольно непоследовательно ушёл сам – обратно в кабинет.

Кира отодвинула Эдельма с дороги и подошла к своему защитнику. Его оппонент действительно почёл за лучшее убраться прочь – возможно, даже не из-за преподавателя или буйного собрата-курсанта, а из-за Эдельма, который бросал в его сторону уж очень грозные взгляды. А делмеллирец замешкался.

– Благодарю вас, – сильно понизив голос, сказала она. – Но, право, не стоило. Про меня говорят и будут говорить всякое. Это не страшно.

Курсант взглянул на Киру сверху вниз без тени симпатии. Скорее по его взгляду читалось, что он охотно велел бы ей держаться от себя подальше, но откровенно хамить намерен не был. Поэтому сдержался. И заговорил хоть и холодно, но вежливо.

– Поверьте… Ваша благодарность излишня. Я должен предупредить вас, что имею совершенно традиционное мнение по поводу того, стоит ли женщине служить в армии. – И Кира подумала, что, пожалуй, может догадаться, что же такого было сказано, и из-за чего разгорелся весь сыр-бор. – Так что благодарить вам меня не стоит, мэм. Я вашей похвалы не заслуживаю. Но отец сказал, что вы практически спасли ему и его бойцам жизнь своими советами. Поэтому я должен был вмешаться – из уважения к нему.