Приму судьбу чужую

36

Когда Кенреду передали известие, он сперва даже не поверил. Точнее, не понял, зачем ему говорят о родах, и какое отношение это имеет к ходу военных действий, государственной политике или финансам – вообще к каким-либо первоочередным государственным делам. А когда осознал, о чём ему говорят, спал с лица.

– Она жива?

– Ваша жена? – опешил курьер. – Разумеется, сэр.

– Где она? Во дворце? Ветроскат мне! Немедленно!

У него болезненно забилось в висках. Сознание словно нарочно искало аналогии, хотя общего с событиями почти двадцатилетней давности было мало. Тогда ему сообщили уже о смерти жены и новорожденной дочери, а не о родах, да и обстоятельства были совершенно иными. Но пока его везли во дворец, он успел похолодеть и отчаяться, а потом наоборот – приободриться. Здесь столица. Если бы Кира уже умерла, ему бы немедленно сообщили. У входа канцлера встретил слуга, и по его виду можно было решить, будто всё идёт обычным путём – ничего особенного. В его поведении и во взглядах всех, кого встречал, Кенред искал следы паники или шока. Ничего похожего. Все были спокойны и выдержанны.

Он почти вбежал в малый кабинет Северги.

– Ваше величество… Она жива?

Северга отвернулась от окна, но осталась стоять, придерживаясь за подоконник.

– Конечно, герцог, – произнесла она мягко. – Ваша супруга жива. Всё идёт хорошо, но до завершения ещё далеко.

Он на несколько мгновений прикрыл глаза.

– А что говорят врачи? Она сумеет родить?

– Почему бы ей и не смочь? Графиня здорова. Мой врач сказал, что оснований для беспокойства нет.

Кенред вдруг осознал, что они с Севергой в комнате одни. Малый кабинет её величества был больше похож на комнату для вышивания – скромную рукодельную комнатушку, которую традиционно выделяли для хозяйки дома, чтоб та могла проводить в ней время с удобством и в тепле. Крохотную комнатку легче прогреть, в этом и был смысл – невозможно вышивать, если от холода не гнутся пальцы. Здесь был большой камин, два уютных кресла, низенькая скамеечка, стол и два стеллажа с книгами и альбомами. Императрица обычно проводила здесь время с одной или двумя придворными дамами, но сейчас все дамы остались за дверью.

Он смотрел на Севергу сперва с беспокойством, а через несколько мгновений уже и в смятении.

– Я ведь не знаю, как всё это происходит.

– Конечно, не знаете. – Она вдруг погрустнела. – Нам обоим это знать неоткуда.

Кенред болезненно, обеспокоенно попытался заглянуть ей в лицо.

– Что… Что тебе сказали врачи о твоём состоянии?

– Подтвердили всё то же, что и раньше. Ничего нового.

Тягостное молчание на несколько секунд обволокло комнатку.

– И что же они намереваются делать?

– Уговаривать меня больше не пытаться беременеть. – Северга вдруг улыбнулась. – Они и не могли говорить иначе. Сейчас их долг в том, чтоб меня отговаривать.

– Что же будешь делать ты?

– То же, что и делала… Конечно, я не верю, что у меня получится. Уже понятно, что не получится. Но я должна пытаться. Таков мой долг.

Лицо Кенреда на мгновение исказилось.

– Но ты же умрёшь!..

– Да, – бестрепетно ответила Северга. – Скорее всего. И я всё равно должна пытаться, уповая на чудо: что, может быть, я умру, а ребёнок выживет. Ты же знаешь – таков и есть наш с тобой долг. Ты тоже пойдёшь в бой, даже зная точно, что погибнешь, но не отступишь всё равно. Вот и я…

Он обхватил её руками, притиснул к себе и, уже не вполне даже понимая, что творит, стал обцеловывать лицо, волосы, колкие украшения в волосах – всё, что попадалось ему в губы. Она дрожала в его объятиях, как замёрзший зверёк, и даже не пыталась отстраниться. Целуя, он вдруг ощутил вкус соли и только тогда понял, что плачет.

– Это не должно быть так, – прошептал он.

– Должно, – ответила она. Было слышно – она тоже плачет. – Да и лучше уже закончить хоть как-нибудь. Я больше не могу. Я так устала…

– Сев… Не надо. Пожалуйста. Если так сложилось, то и пусть – ты только живи.

– А зачем? Ну зачем, скажи?! Мужу я не нужна, ему нужен был бы только ребёнок, а если его не будет, то я для него лишь обуза. Пытаться найти смысл в политике? Я не могу. Я не хочу. Я простой человек, и для меня это… Это не для меня… Ну ладно. Мне вообще не следовало тебе этого говорить. Просто больше сказать было некому. Я боюсь пугать своих дам. Они все ко мне привязаны и будут зря нервничать, а почти у всех них слабое здоровье.

– Да уж не слабее, чем у тебя! – ожесточился Кенред.

Но она жестом остановила его.

– Я за них ответственна. Я не могу перекладывать свои беды на их плечи. Да и моему мужу не нужны политические сложности из-за того, что я слишком откровенна. А ты – я знаю – всё сохранишь в тайне.

– Конечно, сохраню! Но…

– Нет никаких «но», Кер. Ты ведь и сам знаешь. Так уж сложилось. – Он снова схватил её в объятия, но на этот раз Северга мягко, однако настойчиво, высвободилась. – Ты кое о чём забыл.