Принадлежу ему

Глава 1

Горячий кофе хлещет по белой футболке. По рельефному прессу. По татуировкам, которые змеями уходят под ремень джинсов.

Я замираю.

Поднимаю глаза — медленно, как в кошмаре. Влажная ткань облепила косые мышцы живота. Капли стекают ниже. Намного ниже, чем мне хотелось бы смотреть.

— Смотреть надо, куда прёшь, — раздаётся низкий голос. С ленцой. С угрозой.

Демьян Волков.

Мажор. Хам. Король колледжа.

Стрижка под ноль. Тяжёлая челюсть. Татуировки выглядывают из-под ворота и ползут вверх по шее. Шрамы на костяшках — свежие, ещё розовые. Глаза тёмные, как кофе, который я на него вылила.

И он смотрит на меня так, будто я только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.

В коридоре повисает тишина. Девчонки замирают с открытыми ртами. Парни ждут шоу. Его дружки-шестёрки уже подтягиваются ближе — предвкушают.

— Оглохла? — уточняет он. Уголок рта дёргается в усмешке.

Я должна извиниться. Должна опустить глаза. Должна сделать что угодно, кроме того, что делаю.

— Это ты в меня врезался, — говорю ровно.

Без дрожи. Без истерики. Хотя внутри всё сжимается в тугой, горячий узел.

Демьян моргает. Медленно. Будто не верит, что я вообще открыла рот.

— Серьёзно? — он делает шаг ближе. — Ты, блондиночка, в телефоне сидела.

— Ты следил за мной?

— А надо было?

Его голос становится ниже. Интимнее. Он обводит меня взглядом. От лица — к груди, к бёдрам, к ногам. И обратно. Так медленно, что это почти оскорбительно. Почти.

Кожа начинает гореть. Не от смущения. От злости.

— Ты кого-то напоминаешь, — говорит он задумчиво. — Может, я тебя уже где-то видел.

— Вряд ли. Я не из тех, кто по клубам шляется.

— А, — тянет он, и улыбка становится шире, — так ты правильная. Ну-ну.

Я разворачиваюсь. Хватит с меня. Хватит его взгляда, его голоса, его татуированных рук, которые он держит в карманах с таким видом, будто весь мир у него в заднице.

— Стоять.

Тяжёлая ладонь ложится на моё плечо. Горячая. Широкая. Пальцы сжимаются — не больно, но достаточно, чтобы показать: он здесь решает, кто уходит.

Я дёргаюсь. Он не убирает руку.

— Ты меня залила, — говорит он тише. Почти на ухо. — И ты меня ударила.

— Я тебя не ударяла.

— Врезалась. Локтем. Чуть рёбра мне не сломала. — Он пожимает плечами, будто это одно и то же. — При всех. Унизила. Теперь должна.

Меня ошпаривает. И от этих слов, и от того, как близко он стоит. От него пахнет дорогим парфюмом и разгорячённой кожей. И чем-то ещё. Силой. Опасностью.

— Что, прости?

Он наклоняется ближе. Горячее дыхание касается шеи — и по позвоночнику бегут мурашки. Я ненавижу их. Ненавижу его. Ненавижу себя за то, что не отхожу.

— Отработаешь, — повторяет он. Только для меня. — Кофе — это раз. Рёбра — это два.

— Я тебя даже не коснулась.

— Вот и придётся коснуться.

Воздух между нами раскаляется. Я чувствую, как пульс бьётся в горле. В висках. Где-то ниже живота — тупая, предательская тяжесть.

Он стоит слишком близко. Я вижу, как бьётся жилка на его шее. Как влажная футболка облепляет каждую линию груди. Как капля кофе скатывается по татуировке змеи и исчезает под ремнём.

Я должна что-то сказать. Должна поставить его на место.

— Ты не в моём вкусе, — выдаю я.

Он улыбается. Медленно. Опасно. Протягивает руку и касается моего лица. Кончиками пальцев. Едва ощутимо. Проводит по скуле, по щеке, к уголку губ.

— Тогда чего ты краснеешь?

Я не краснею. Я пылаю.

Его палец задерживается на нижней губе. На секунду. На две. Я забываю, как дышать.

— Вот так-то лучше, — шепчет он. И убирает руку.

Отступает. Смотрит на меня ещё мгновение — оценивающе, сыто, будто уже всё решил.

— Завтра в восемь. Парковка. Без опозданий, блондиночка.

Разворачивается и уходит. Дружки семенят следом. Коридор снова наполняется шумом, голосами, звонком.

А я стою. С пустым стаканом в дрожащих пальцах. С горящей щекой. С коленями, которые предательски подкашиваются.

Ненавижу его.

Но почему я всё ещё чувствую его пальцы на своей губе?

Почему низ живота скручивает в тугой узел от одной мысли, что завтра в восемь я буду на этой парковке?