Принц, Алёнушка и Волк

Глава 3. Соловьи-разбойники

В субботу Алёне пришлось встать рано. Отчим и мама еще спали, у домработницы был выходной. Алёна на цыпочках пробралась в ванную, умылась, собралась, написала записку для родителей и оставила на столике в кухне. Затем выскользнула из дома, чувствуя себя отчаянной головушкой. 

Теперь на вокзал! Электричка отходит в половине восьмого.

Удобнее всего добираться до Тридевятово на пригородной электричке. Сорок минут и ты на месте. Автомобильная дорога была долгой и убитой в хлам. Поэтому Тридевятово так и не стало популярным у дачников местом. Впрочем, захватившая поселок профессура только радовалась этому обстоятельству. Академики не желали иметь в соседях кого попало.

Утро было чудесное. Как будто лето вернулось: небо синее, солнце пригревает. Об осени напоминает только горьковатый запах бархатцев и привядшей листвы. 

Алёна купила в терминале билет, в соседнем автомате – бутылку воды без газа. Походила по гулкому зданию вокзала, почитала плакаты с правилами поведения на железнодорожных путях, послушала хриплоголосые объявления, потолкалась среди ожидающих.

Постепенно ее стало охватывать чувство, знакомое каждому путешественнику – волнующее предвкушение поездки и приключений.

И ничего, что ехать недалеко! Для нее это будет новый мир и новое интересное знакомство. И первый шаг в выполнении плана по завоеванию прекрасного принца Валентина. И новое испытание характера, которое она выдержит с честью!

Алёна никому не сказала, как проведет выходной день. Если бы мама узнала о ее истинной цели, она бы ее жестоко высмеяла и приказала выбросить дурь из головы. Назови Алёна выдуманную, приличную причину наведаться к академику, мама велела бы отчиму дать машину с шофером и поехать с падчерицей. Что испортило бы вообще все на свете.

А вздумай Алёна настаивать на своем, мама начала бы выходить из себя, говорить командным тоном, и они бы поругались. Ненадолго. Алёна прибежала бы к ней мириться через десять минут и, конечно, осталась бы дома.

Поэтому Алёна вскользь сообщила, что идет на консультацию (почти правда!), потом к подруге Гуле в гости. Против Гули мама не возражала. Гуля обязательно отправилась бы вместе с Алёной знакомиться с Онежиным. Но Гуля, как назло, еще не вернулась из зарубежного детского лагеря, где работала на каникулах. Поэтому пришлось обойтись без сообщницы.

Наконец, объявили электричку. Алёна вышла на платформу и поежилась: утро в сентябре прохладное. От яркого солнца и запаха железной дороги ей стало весело. Однако впервые подумалось, что одеться следовало иначе. 

Собираясь в гости к академику, Алёна выбрала бежевые брюки длиной до щиколотки, элегантную синюю блузку с коротким рукавом, светлый кардиган и нарядные голубые балетки. А дачники, которые сбегались на платформу как муравьи на кусок сахара, были все, соответственно, в дачном. В замызганных джинсах, ветровках, которые обычно припасают для огородных работ, в растоптанных, но удобных кроссовках. 

За спиной у Алёны болтался кожаный рюкзачок, в который еле-еле входила бутылка воды, электронный клубок-колобок (пришлось захватить, чтобы не обидеть отчима) и коробка конфет – подарок Онежину. Дачники волочили тяпки, грабли, торбы и сумки размером с беременную свиноматку, и такие же грязные.

По пути в Тридевятово электричка останавливалась на нескольких станциях поменьше. Дачники собрались за город на выходные и везли такое количество припасов, как будто планировали зимовку в Антарктиде.

Внезапно люди на платформе заволновались и зашевелились. Они повернули головы налево. Вдалеке мелькнула глазастая морда электровоза.

Через миг электричка страшно заголосила и вылетела к платформе. Бетонная плита под ногами содрогнулась, в лицо ударил поток воздуха, застучали колеса, замелькали вагоны. 

Алёна невольно отпрянула. Но недалеко: толпа ринулась на штурм. Вагоны замедлили ход и замерли, двери с шипеньем разошлись. Алёну толкнули в спину, в бок, наступили на ногу. Людской поток подхватил неопытную путешественницу, подбросил на ступеньки и завлек в пахнущее креозотом и чем-то кислым нутро вагона.

Далее людской поток пронес Алену по проходу между сиденьями, бросил вбок и втиснул на сиденье у окна. Ноги ей изрядно оттоптали, между лопаток больно ткнули чем-то тупым. Алёна судорожно прижимала к груди рюкзачок и боялась выпустить его из рук. Она не ожидала такой бурной посадки. В российских пригородных поездах она не ездила с детства. Приключение стало казаться откровенно рискованным.

Пассажиры громко переговаривались, смеялись, ругались. Наконец, кое-как расселись или остались стоять.

Двери закрылись, вагон дернулся. Электричка рванула вперед. 

Алёна пошевелилась, пытаясь отвоевать пространство: ее сосед, толстый веселый дядька, вдавил ее в угол, а в ноги ей бухнул набитый тяжелым мешок. Почувствовав возню под боком, дядька недовольно засопел, но подвинулся. Алёна облегченно вздохнула, аккуратно расправила брючки, чтобы не помялись. Достала влажную салфетку и протерла туфли. После толчеи на входе на них остались следы чужой обуви. Не хватало приехать в гости к академику замарашкой. Как и ее мама, Алёна ненавидела неряшливость в одежде.

Затем второй салфеткой Алёна протерла раму на окне и осторожно прислонилась.

Скоро дома за окном сменились бетонными заборами и кирпичными складами, а потом потянулись поля, купы деревьев. Мелькали столбы, сбегались и разбегались провода. Солнечные полосы прыгали по пассажирам и сиденьям. В стекло билась жирная осенняя муха.

Алёна перевела дух. Едем! Пожалуй, приключение ей нравилось. В памяти всплыло далекое воспоминание: ей пять лет и ее везут на дачу к бабушке, папиной маме. На такой же электричке. Маленькая Алёна с удовольствием разглядывает мир, который бежит за окном. Она радуется, что скоро увидит бабушку. Бабушка – неторопливая, ласковая, пахнет сухой душицей и жареным луком. По утрам она готовит внучке оладьи и поит ее молоком из-под коровы. А в саду у нее янтарный крыжовник размером с виноград и стрекозы…