Принц Безэмоций и Чувственный Дар

5

​Погоня за чувствами оказалась куда более изнурительной, чем любое сражение. Эридан, привыкший к миру, где всё поддавалось логике и расчёту, теперь метался в отчаянии. Чем меньше он видел Эллару, тем сильнее становились его новообретённые "явления": раздражение, что она так успешно его избегает; любопытство, почему она так это делает; лёгкая, едва уловимая тоска, когда он не чувствовал её эмоционального шума; и что-то похожее на... нетерпение, когда он пытался её выследить. Он не понимал, что это за "чувства", но знал одно: все эти странные внутренние возмущения были связаны исключительно с ней. Её отсутствие вызывало в нём хаос, который его логический ум не мог принять. "Это неэффективно, — твердил он себе, — моё внутреннее состояние должно быть стабильным для максимальной продуктивности. Её отсутствие вызывает дисбаланс. Следовательно, её присутствие необходимо для восстановления равновесии. Чистая логика."

​Когда тактика "случайных" касаний дала сбой из-за невероятной изобретательности Эллары в искусстве избегания, Эридан перешёл к тяжёлой артиллерии – королевским "приказам". Он преградил ей путь в библиотеке, приняв свою самую величественную позу. "Мисс Свифтт, — произнёс он своим обычным монотонным, но теперь почему-то чуть более требовательным голосом, — мне требуется ваша помощь в проекте по трансфигурации. Это приказ принца." Эллара подняла на него глаза, полные смесью усталости и ехидства. "Мой принц, — ответила она с вежливой, но убийственной иронией, — мои трансфигурационные способности ограничены лишь превращением ваших туфель в тыквы. Не думаю, что это поможет вам на троне, если, конечно, вы не планируете бал-маскарад для овощей." Эридан, на лице которого не дрогнула ни одна мышца, лишь слегка склонил голову. "Мне требуются именно вы. И ваши тыквы. Мои туфли слишком скучны," — произнёс он с настойчивостью, которая, к его собственному удивлению, не имела никакого логического обоснования, но звучала почему-то очень убедительно. Эллара лишь закатила глаза, понимая, что принц, видимо, совсем потерял связь с реальностью.

​Пока Принц Эридан вёл свои "научные изыскания" по методу проб и ошибок, Кай, брат Лиры, времени не терял. Он активно ухаживал за Элларой, осыпая её комплиментами, шутками и приглашениями в самые уютные кафе Академии. Он был полной противоположностью принца: живой, весёлый, его эмоции били через край, заражая всех вокруг. И вот, Эридан "случайно" оказался в коридоре, когда Кай, смеясь, приобнял Эллару за плечи, а она, улыбаясь, что-то шептала ему на ухо. Впервые Принц Эридан испытал не просто раздражение, а сильное, неприятное, обжигающее чувство. Оно было горячим, липким и совершенно непонятным. Это была ревность. Он не понимал, что это, но ему жутко "не нравилось", когда Кай был рядом с Элларой. Его логический аппарат лихорадочно заработал, пытаясь категоризировать этот новый феномен. "Неэффективное распределение ресурсов внимания, — пронеслось в его голове. — Объект Эллара Свифтт демонстрирует неоптимальное взаимодействие с объектом Кай. Это приводит к внутреннему дискомфорту моего субъекта. Требуется устранение фактора Кай для оптимизации данных." Он не осознавал, что его мозг, ведомый доселе только логикой, впервые подчинился чему-то иррациональному.

​Камердинер Себастьян, который был не только верным слугой, но и весьма проницательным наблюдателем, с нескрываемым интересом наблюдал за этими переменами в Эридане. Он, граф, был бы другом принцу, если бы тот умел дружить, и эти новые "признаки жизни" в его безупречном хозяине интриговали его куда больше, чем любое магическое заклинание. "Принц начал чувствовать," — думал Себастьян, сдерживая ехидную улыбку. — "Сначала лёгкое раздражение от неловкости, а теперь... ревность к юному Каю. Какая восхитительная эволюция! Ещё немного, и он научится хмуриться, когда чай слишком холодный!" Себастьян, конечно, сохранял невозмутимость, но его внутренний монолог был полон едких комментариев. Он даже начал делать ставки с самим собой: когда Эридан впервые улыбнётся? Или, что ещё невероятнее, засмеётся? Пока же Себастьян также поглядывал на некую студентку-художницу, что сидела в дальнем углу столовой, делая наброски обеда. Возможно, не только Принц открывал для себя новые "ощущения".

​Принцесса Аврора, официальная невеста Эридана (о чём сам принц, кажется, периодически забывал, занятый своими "исследованиями"), наблюдала за своим женихом с возрастающим недоумением. Она-то привыкла к нему как к красивому, но совершенно безэмоциональному украшению. "Ожил!" — думала она, наблюдая, как Эридан с невиданной ранее интенсивностью сверлит взглядом Кая и Эллару. "Он что, ревнует? Но почему? Это ведь нелогично." Аврора, несмотря на своё положение, была девушкой живой и эмоциональной, и её совершенно не устраивала перспектива провести жизнь с идеальным, но бездушным манекеном. Тем временем, её взгляд невольно скользил по Луну, студенту 5 курса, который был известен своим обаянием и, что немаловажно, умением играть на лютне так, что у девушек подкашивались колени. Лун, конечно, был не принц, но от него веяло таким теплом и искренностью, что Аврора, видя, как Эридан наконец-то проявляет хоть какие-то эмоции, пусть и непонятные, чувствовала, что её собственные чувства к Луну становятся всё сильнее.