Принц Безэмоций и Чувственный Дар

11

​Принц Эридан, чья жизнь до недавнего времени была образцом холодной логики, теперь превратился в одержимого исследователя человеческих эмоций. Он продолжал искать предлоги для контакта с Элларой, его "объектом" изучения, с изобретательностью, достойной великого инквизитора. Теперь это были не просто "случайные" касания, а целые "научные проекты". Он "назначал" Эллару своим ассистентом в самых нелепых исследованиях: то ему требовалась "помощь в классификации пылинок на древних фолиантах", то "анализ влияния лунного света на цвет носков придворного шута". При каждом таком "проекте" Принц находил тысячу и один способ "невзначай" прикоснуться к её руке, плечу, или даже локтю, тщательно фиксируя новые "данные" в своём внутреннем каталоге ощущений.

​Однажды, работая над каким-то особо зловонным зельем, пахнущим гнилыми водорослями и давно умершими надеждами, Эридан наклонился, чтобы поправить положение колбы, и его пальцы вновь "случайно" коснулись её руки. И вдруг... Принц отдёрнулся, его лицо слегка побледнело, а обычно безучастный нос сморщился. Он почувствовал отвращение к запаху ингредиентов – впервые в жизни! "Мой... пищеварительный тракт... демонстрирует негативную реакцию на данные испарения," — произнёс он, стараясь сохранить хладнокровие, но его голос звучал непривычно напряжённо. Эллара взглянула на него, и на её лице появилась широкая улыбка, смешанная с лёгким умилением. "Поздравляю, Ваше Высочество, — ехидно заметила она. — Вы теперь нормальный человек. Вас тошнит от вонючей слизи. Это прогресс! Вы даже можете испытывать эмоции без моего участия!" Эридан задумчиво кивнул, записывая новый феномен: "Отвращение: реакция организма на неоптимальные сенсорные стимулы. Классифицировано как 'негативное, но познавательное'."

​Через несколько дней Эллара сидела в библиотеке, прячась от очередной волны сплетен, которые прокатились по Академии после её "неудавшегося обручения" с принцем. Она грустно вздыхала, пытаясь сосредоточиться на учёбе, но чувствовала себя жалкой и несчастной. И тут, словно из ниоткуда, рядом с ней возник Принц Эридан. Он протянул ей какой-то трактат по нумерологии, и, конечно же, "случайно" коснулся её руки. В тот же миг он почувствовал что-то новое, глубокое и пронзительное – сочувствие. Он не понимал этого ощущения, но оно было настолько сильным, что вызывало у него лёгкое покалывание в груди. Он попытался сформулировать это, как всегда, в своих логических терминах. "Ваш... внешний вид, — произнёс он своим обычным монотонным голосом, но с едва уловимой ноткой... чего-то нелогичного, — вызывает у меня внутренний дискомфорт. Мне... не нравится, когда вы выглядите... как мокрая кошка. Это... неэффективно для поддержания оптимального уровня психологической стабильности в моём присутствии." Эллара, которая до этого еле сдерживала слёзы, вдруг разразилась смехом. Сквозь слёзы она смотрела на него, понимая, что это, по меркам Принца, было высшим проявлением участия.

​Эти "эмоциональные открытия" Принца Эридана не могли не повлиять на восприятие Эллары. Она начинала видеть в нём не просто бесчувственного принца, который преследовал её с целью "анализа", а человека, который, возможно, впервые в жизни, учится жить. Она начинала его жалеть, видя, как он беспомощно пытается классифицировать чувства, которые для неё были само собой разумеющимися. А затем – сочувствовать ему, понимая, как тяжело должно быть тому, кто всю жизнь жил без эмоций, а теперь сталкивается с ними во всей их хаотичной красе. Её дар, словно настроившись на новую частоту, начал давать более чёткие "отклики" от него. Если раньше он был для неё "эмоциональным вакуумом", то теперь она чувствовала слабые, но различимые импульсы, исходящие от него – крошечные искорки рождающихся чувств.

​Тем временем, Кай, не зная о "научных изысканиях" Принца, продолжал активно флиртовать с Элларой, оказывая ей знаки внимания и вызывая её искренний смех. Каждый такой момент, каждый смех, каждая улыбка Эллары, адресованная Каю, вызывала у Эридана всё более сильные приступы ревности, которые он пытался анализировать как "неоправданную потерю контроля над реакциями в моём присутствии" или "критическое нарушение оптимального взаимодействия с объектом Эллара Свифтт". Он всё ещё не понимал, что такое ревность, но интуитивно чувствовал её угрозу. Себастьян, наблюдавший за всем этим со стороны, уже не просто усмехался. Он едва сдерживал торжествующий смех. Камердинер, который когда-то отчаялся увидеть хоть каплю человечности в своём господине, теперь начинал понимать, что это такое: Принц Эридан, к его величайшему удовольствию, влюблялся. И делал это самым нелогичным, самым забавным и самым принцевским способом.