Принц Безэмоций и Чувственный Дар

13

Глава 13: Королевский Визит и Подозрения

​Если вчера Академия гудела, как растревоженный улей, то сегодня она и вовсе застыла, будто под заклинанием "Паралич Вселенский". Поводом для этого магического оцепенения стало прибытие тяжелой артиллерии – собственной персоной, Его Величество Король Элдор и Её Величество Королева Селена. А сопровождал их, разумеется, Магистр Веритус, собственной персоной, который, кажется, был настолько уверен в своей правоте, что его мантия, казалось, искрила от самодовольства.

​"Мой король, моя королева!" – Веритус, без лишних предисловий, бросился в бой, словно нетерпеливый дракон, собирающийся сжечь деревню. – "Я прибыл сюда, как только Его Высочество изволил проявить... симптомы. Несомненно, это приворот! Самый наглый, самый беспардонный!" Он драматично указал в сторону Эридана, который стоял, как всегда, с видом монументальной логики, будто перед ним не королевская чета, а плохо решенная задача.

​Королева Селена ахнула, схватившись за сердце. Король Элдор, человек дела, поперхнулся утренним чаем с бергамотом. Атмосфера была такой плотной, что её можно было резать королевским кинжалом. Принцесса Аврора, как истинный стратег, благоразумно отдалилась от места боевых действий, сделав вид, что чрезвычайно заинтересована в узорах на библиотечной стене и что Лун, стоящий рядом, никак с этим не связан.

​"Итак, сын мой," – начал Король, сурово глядя на Эридана. – "Что это за разговоры о 'новых ощущениях' и 'расширенной когнитивной функции'?"

​Эридан, с совершенно невозмутимым видом, который мог бы довести до белого каления любого нормального человека, начал свой "опрос". Он излагал факты, словно читал доклад о годовом приросте урожая. "Ваше Величество, я чувствую. Это не проклятие. Это... улучшение. Моя когнитивная функция расширилась. Теперь я могу анализировать данные, связанные с эмоциональным состоянием окружающих субъектов, что, несомненно, повышает эффективность моего правления." Он закончил, чуть наклонив голову, будто ожидая аплодисментов.

​Веритус взревел: "Бред! Нелогичный бред! Это симптомы мощного ментального вторжения! Опасного! Возможно, даже... ведьминского!"

​В этот момент, Принц Эридан, всегда вежливый, но смертельно точный, повернулся к Магистру. Его голос, по-прежнему монотонный, вдруг обрёл стальную нотку, от которой даже Король немного съёжился. "Магистр Веритус," – произнес Принц, – "Ваши методы анализа устарели, как манеры при дворе короля Гондвана Первого. Моё состояние – не вопрос вашего мнения, а вопрос моих данных. И если вы продолжите настаивать на вашей... некомпетентности, я буду вынужден пересмотреть ваш статус главного королевского чародея." Это был первый раз, когда Принц пользовался своим статусом, чтобы поставить кого-то на место, и все присутствующие ощутили что-то вроде легкого землетрясения. Веритус, казалось, побледнел под слоем пудры.

​Пока Магистр Веритус приходил в себя, Король Элдор, поддавшись давлению (и, возможно, лёгкому шоку от дерзости сына), вынес свой вердикт. "Довольно! Сын мой, твоя репутация и стабильность королевства важнее этих... экспериментов. Ты женишься. И женишься скоро. На принцессе из соседнего королевства, как того требуют династические интересы. Это вернет тебе стабильность и репутацию!"

​Все взгляды, разумеется, тут же метнулись к Элларе. Она чувствовала, как на неё давят сотни пар глаз, а дар её буквально кричал от волн подозрений, страха и презрения. "Ведьма," – шептались за её спиной, – "она околдовала принца!" Её дар, который раньше был просто досадной помехой, теперь воспринимался как реальная, тёмная угроза.

​Единственным лучом света в этой сгущающейся тьме был Профессор Арканус. Старый эксцентричный маг, чьи волосы торчали во все стороны, как растрёпанное воронье гнездо, вдруг выступил вперёд. "Ваше Величество, с позволения сказать," – его голос был тихим, но уверенным. – "Дар мисс Свифтт уникален. Это не тёмная магия, а нечто гораздо более древнее, о чём говорят... очень древние свитки. Принц не околдован, он, смею заметить, пробуждается."

​Себастьян, стоявший чуть поодаль, слушал Аркануса с нескрываемым интересом. Он видел изменения в принце, чувствовал, что что-то в словах старого профессора звучит правдиво. А уж если кто и мог понять логику принца, так это сам Себастьян. Да и на лице его мелькнула еле заметная улыбка, когда он представил, как художница, на которую он поглядывал, отреагировала бы на такую королевскую драму.

​Хотите перейти к следующей главе, где ухаживания принца станут ещё более... логичными?