Принц-диабетик и (не) его кондитер

1

В потертом мутноватом зеркале материализуется приземистая, пухловатая старушка, в ажурном чепчике и в фартуке с оборками по краям.

– Только не пугайся. Сюда уже идет принс-риджонт, так что старайся вести как можно есте…

– У-и-и-и! – от неожиданности визжу поросенком, который без пяти минут бекон, шарахаюсь в сторону, наталкиваюсь на какую-то передвижную полку спиной: кастрюли с грохотом летят на пол.

– …и при первой возможности упомяни о законе «Présomption d'innocence»…

Теряю равновесие, и чтобы не упасть цепляюсь за первое, что только могу – им оказывается деревянная кадка – ясно дело неустойчивая, с доверху наполненная мукой.

БУ-У-УМ!

Когда пшеница, перемолотая в пыль, осела, я смогла разглядеть старушку. На вид – ну просто божий одуванчик, смесь миссис Поттс из «Красавицы и чудовище» (который я первый раз посмотрела в 8 лет, когда папа купил мне кассету с мультиком в колоритном переводе Гаврилова) и бабушки, живущей по соседству, что каждый раз, давая озорному дитю конфету, с умилением треплет его за щеку, приговаривая: «Какой ты у меня сладкий!». И чего я испугалась?

Ах, да. Я ж не привыкла видеть, как человек появляется не традиционным способом – через дверь – а черт знает каким.

Не успеваю я стряхнуть с плеч белый порошок, поправить буйные волосы, выбившиеся из тугого пучка – да такого тугого что буквально скальп натягивает – дверь открывается, чуть ли не с ноги. Вошедший очень взбешен. Петли заскрепели, но так и не вернулись в прежнее положение.

Кончиком фартука протираю глаза, моргая и смотря в упор на расплывающуюся перед глазами фигуру.

– Эй..! Ты…!

Фокус приходит в норму – а вот крыша приличной 35-летней жен… девушки решает ненадолго отъехать.

Вау… В голове даже играет песня «Ах вернисаж, аж вернисаж… Какой портрет» – лирическая пауза – и дальше идут куплеты I wanna dance with somebody. Я обычно не любитель попсы, тем более – устаревшей. Мой идеальный вечер – ванна с морской лавандовой солью, свечи, бокал вина и музыка в наушниках (ленивая и плавная без слов или просто звуки моря). Но в последние несколько месяцев на меня напала ностальгия. Я даже накачала музыки, что была популярна в год (под расстрелом не скажу в какой!) моего рождения. Возможно, меня под одну из них и зачали. История умалчивает.

Но такое лицо… Требует музыки хотя бы в голове. На здешнего доставщика муки этот брюнет не похож, слишком холеный, — снова смотрит на меня — уже более придирчиво. Очевидно, это и есть «принс-риджонт», как окрестила его бабуля. Этот принц, на свою радость (и на радость женской половины двора) может похвастаться хорошим геномом, без кровосмесительных связей, проскальзывающих в истории моего мира среди монарших особ. Ни тебе гамбургской челюсти и некрасивых выпуклостей, ни серого цвета лица. Ничего из того, чем могли похвастаться монархи Европы средних веков.

Может, по отдельности его угловатый нос и глубоко посаженные глаза могут быть некрасивыми. Но черты лица удивительно уравновешивают друг друга: будто бы сам Создатель потрудился «подпилить» свои же косяки и вышел второй Давид Микеланджело.

И вот сейчас этот образец довольно-таки специфического искусства сверлит меня взглядом, полным немого бешенства и скрипит зубами.

Смотрю на него повнимательнее, склонив голову к плечу. Да уж… Такое выражение лица ему явно не идет.

У него несварение? Или инсульт подкрался незаметно?

Осмотрев просторную кухню с огромной каменной печью, мужчина цепляется взглядом за рассыпанную по полу муку, и разбросанные там же кастрюли, и сковородки: когда я шарахнулась от призрака незнакомой бабки, появившейся в зеркале, в полете цеплялась за все, что под руку попадется, дабы облегчить неизбежную встречу с полом.

Мужчина наконец-то решает добавить к своим резким междометиями скупое словечко.

– Показывай, – рука выбрасывается в мою сторону. – Живо.

Э-Э-э!?!?

Какого черта здесь происходит?!