Принц для Караваевой

Глава 1. Знакомство

1.                                                                                                                                 

  Катьке всегда говорили, что она слишком толстая. Тыкали в её жирные бока и весело верещали:                                   

  – Корова! Корова! Караваева - ко-ро-ва!                    

  Потом подбегали к ней – кто со спины, кто с боков – и принимались расталкивать её из стороны в стороны, как огромную живую бочку.

  Слезы и просьбы маленькой Катьки, немедленно прекратить издевательства, не имели на малолетних изуверов ни какой силы – они лишь больше подзадоривали их – и потому терзания эти продолжались ровно до тех пор, пока не вмешивались учителя или взрослые, заметившие потасовку из окон школы, и не оттаскивали мелких пакостников от бедной девочки, или пока они самим не убегали, наскученные этим неблагородным занятием.

  А Катька тем временем, как кукла истрепанная сворой собак, утирала слезы обиды с пухлого личика, поднималась, отряхивалась от пыли, поправляла очки и, держа в руках старый свой рюкзак, тащилась домой.

  Что и сказать – Катьке доставалось и доставалось практически всегда. Но издевательства сверстников были для неё мелкими недоразумениями, к которым она уже более менее привыкла (если, конечно, можно к такому привыкнуть).                                                                           

  Но вот к тому, что её ожидало дальше, по приходу домой, когда она переступала порог их небогатой квартиры, к этому ей так и не удалось ни привыкнуть, ни тем более забыть об этом.

  Возвращаясь домой после очередного "избиения", Катьку первым делом встречал истошный крик матери. 

  Столь же безразмерная, сколь и её нелюбовь к дочери, да и вообще ко всем тем, кого она считала пустозвонами, лодырями и дармоедами (хотя сама жила на деньги по уходу за вторым ребенком и рассчитывала на помощь своих пожилых родителей) женщина верещала на Катьку до болезненного исступления, когда голос её уже хрипел и кроме, как:

  – Пошла вон, паршивка! – сказать она больше ничего не могла

  Все соседи – и снизу, и сверху, и справа, и слева, и даже через этаж – грели уши, слушая очередное поношение непутевой, по выражениям её матери, малолетней дочери.                                                       

  Репертуар был всем известен – начиналось все с того, что Катька, не способная держаться на своих слоновьих ногах и запинающаяся на пустом месте (Катька была уверена, что узнай мать о её стычках с одноклассниками, обязательно пойдет разбираться с их родителями и в конец испортит ей жизнь, а потому помалкивала и говорила, что снова испачкалась на физкультуре), лишь разоряет своих добрых родителей собственным присутствием.

  Тут же немедленно упоминалось, что Катька вылитая отец – такая же остолоп и нюня, не способная даже внятно изъясняться. Ну и заканчивалось все уже вышеупомянутым: "Пошла вон, паршивка!"

  На протяжении почти пяти лет Катька сносила все эти издевательства.

  Плакала, но только тогда, когда никто этого не видел; иногда пропускала школу, когда терпеть крики матери и придирки одноклассников было уже не возможно, и оставалась у бабушки с дедушкой (но все это время упорно занималась дома, чтобы не отставать по учебе); а порой в её голову взбредала шальная мысль – взять и уехать к своему отцу, который, наверное, должен был принять её, – ведь она же все еще его дочь, – но тут же, вспоминая про новую семью отца, Катька немедленно бросала эту идею, как что-то чуждое и глупое.

  И только, наконец, сейчас, когда ей стукнули долгожданные семнадцать лет, и она с надеждой, как говорят в сопливых мелодрамах, на светлое будущее, перешла в одиннадцатый класс, её жизнь должна была круто измениться или хотя бы стать чуточку лучше.

  Ну а как же иначе – разве зря она обливалась в спортзале литрами пота и падала в голодные обмороки через каждые два шага; разве зря она ушла от матери, послав ту по адресу до боли знакомому каждому; разве зря ей пришлось стерпеть столько лишений?

  Вот уж дудки – сегодня она предстанет новой Катькой Караваевой...нет, не так – Катей "Стройняшкой" Караваевой. Надо признать – звучит пафосненько, но уж куда лучше, чем Катька "Корова" Караваева.

  Катька подошла к дверям класса и неуверенно потянулась к дверной ручке.