Принц драконов и я, попаданка

Глава 4

Наконец-то, эти вежливые, но невероятно напряженные разговоры закончились. Дверь за моей будущей свекровью и императором мягко закрылась, оставив меня наедине с моим женихом. Тишина в гостиной, до этого приглушенная голосами, внезапно стала плотной и гулкой, как вата.

Я осталась сидеть на диване, склонив голову набок и уставившись на Дерека большими, как мне думалось, наивными глазами. Внутри же вовсю работал мотор: «Играй простушку, Арина. Растерянную, милую, немного перепуганную невесту. Никаких умных мыслей».

Дерек стоял у камина, делая вид, что изучает резьбу на мраморной полке. Его поза была искусственно расслабленной, но плечи были напряжены. Он явно предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь.

— Ваше высочество… — начала я тихим, слегка дрожащим голоском. — Это всё так неожиданно. Я всё ещё не совсем верю.

Он медленно обернулся. Его золотые глаза, теперь пристальные и оценивающие, встретились с моими. В них не было ни восторга, ни тепла. Лишь холодноватое любопытство и тень раздражения.

— Вам незачем мне лгать, Динара, — произнес он наконец. Голос был ровным, но без той бархатной теплоты, что я слышала у его отца. — Мы оба видели знак. Слышали, что говорили в зале. Притворяться, что ничего не произошло, бессмысленно.

«Ой, прямолинейный какой», — мелькнуло у меня внутри. Но внешне я лишь смущенно опустила взгляд, принявшись теребить складку своего пышного платья.

— Я не притворяюсь, что ничего не было, — возразила я, все тем же тихим, «девичьим» тоном. — Я просто… не знаю, что теперь делать. Всё перевернулось в один миг. И вы… вы смотрите на меня так, будто я вам страшная неудобность.

Он слегка вздрогнул, словно я неожиданно ткнула его в больное место. Отвернулся снова к камину.

— Вы — не неудобность. Вы — факт. Очень сложный и… публичный факт, — произнес он в мраморную полку.

«Факт». Звучало романтично, ничего не скажешь. Я решила усилить натиск простоты.

— А что… что обычно делают истинные пары? — спросила я, поднимая на него широкий, «чистый» взгляд. — После салюта и всего такого? Мне матушка ничего такого не рассказывала. Говорила только, как правильно вилки раскладывать.

Он обернулся снова, и в его глазах мелькнуло что-то вроде растерянности. Мой примитивный, бытовой вопрос явно выбил его из колеи привычного церемонного негодования. Он, наверное, ожидал истерик, требований или, на худой конец, подобострастия. А не вопросов про вилки и быт.

— Обычно… — он запнулся, проведя рукой по волосам, окончательно их взъерошив. — Обычно ничего подобного не происходит уже много-много лет. Так что «обычного» нет. Будем… устанавливать прецедент.

— Ох, — выдохнула я, изображая легкое головокружение от такой ответственности. — Прецедент. Звучит… страшновато.

Я увидела, как уголок его губ дрогнул. Не то чтобы в улыбке. Скорее, как от нервного тика. Мой будущий муж явно не знал, как реагировать на это сочетание роковой судьбы и наигранной детской беспомощности.

— Вам не стоит бояться, — сказал он наконец, и в голосе впервые пробилась капля чего-то, отдаленно напоминающего обязанность, а не отвращение. — С вами ничего не случится. Просто… — он заколебался, — будьте собой.

Вот это была по-настоящему забавная просьба. «Будь собой, Динара-Арина. Только, чур, никому не рассказывай, что твое истинное «я» вчера мечтало о шоколадке и ненавидело начальницу».

— Я постараюсь, ваше высочество, — прошептала я, опуская ресницы.

А внутри ухмылялась. Это начало было, конечно, не из легких. Но наблюдать, как этот прекрасный, надменный принц теряется от простой игры в «несмышленыша», было чертовски увлекательно.

Искусственно вежливая беседа закончилась там, где ей и полагалось — на грани неловкого молчания. Принц Дерек, выдержав паузу, будто обдумывая стратегию на поле боя, произнес:

— Завтра утром мы позавтракаем. В садовой оранжерее, в девять. Это даст нам возможность обсудить дальнейшие шаги.

Проговорил это так, словно назначал совещание по вопросам обороны границ, а не первую трапезу с невестой. И, не дожидаясь моего ответа — а я как раз открыла рот, чтобы что-нибудь ляпнуть про любовь к омлетам, — он кивнул, коротко и сухо, и буквально совершил стратегическое отступление. Повернулся на каблуках и вышел из гостиной таким чётким, быстрым шагом, будто за дверью его ждал порыв свежего ветра свободы.

Я осталась сидеть, тупо глядя на захлопнувшуюся дверь. «Ну что ж, — подумала я. — Свидание назначил. Прямо как в старые добрые земные времена, только без смс и с бегством в финале».

Дверь приоткрылась снова, и в проеме возникла служанка — та самая, что поправляла мне платье. Она присела в изящном реверансе.

— Госпожа Динара, если позволите, я провожу вас в ваши покои. Они готовы.

Я кивнула и поднялась, чувствуя, как подкашиваются ноги не столько от усталости, сколько от переизбытка событий. Мы вышли в длинный, украшенный гобеленами коридор. Шли недолго. Служанка остановилась у резной дубовой двери, ничем, впрочем, не отличавшейся от других, и мягко её открыла.

— Ваши покои, госпожа.

А затем, почти шёпотом, с лёгким поклоном, добавила: