Принц драконов и я, попаданка

Глава 5

Я осталась одна в центре этой тихой роскоши. Усталость валила с ног, но сон не шёл. Чтобы отвлечься от мыслей о завтрашнем «совещании-завтраке», я начала осматриваться. На мраморной тумбочке у изголовья лежала книга — солидный фолиант в кожаном переплёте с потёртыми уголками. Выглядела она так, будто её положили сюда намеренно.

Я открыла её, устроившись в гнезде из подушек. «Хроники Бытия и Народов». Язык был старомодным, но понятным. Сначала общие сведения о мире — Элирион. Потом — расы. Эльфы, гномы, люди... Люди, к моему облегчению, были. И даже составляли большинство.

Но читая дальше, я почувствовала, как облегчение начало испаряться.

«…И возвысились над всеми родами Древние, дети неба и земли, хранители изначальной магии, — гласил текст. — Обладающие мудростью веков и силой, способной менять лик мира. В облике, угодном им, правят они империями, заключают союзы, вершат судьбы народов».

Я листала страницы, и вот она — иллюстрация, от которой похолодели пальцы. Величественное чешуйчатое существо с крыльями, затмевающими солнце. А рядом — изображение того же существа в человеческой форме, но с тем же властным, нечеловечески проницательным взглядом.

Драконы.

Именно они были теми «Древними». Правящая раса. Сила, на которой держался трон. А Император… Его Величество, мой будущий свекор…

Я почти физически ощутила его холодный, оценивающий взгляд. Взгляд не просто человека. Взгляд существа, для которого столетия — как года.

И тогда, как ледяная волна, накатило осознание. Дерек. Его золотые, слишком яркие глаза. Его сдержанная, почти звериная грация. Та нечеловеческая сила, с которой он выдержал удар «истинности».

«Он — дракон, — медленно прошептала я, закрывая книгу. — Мой жених. Мой «истинный». Дракон».

Всё встало на свои места. Я не просто собираюсь замуж за принца. Я собираюсь заключить союз с древним, могущественным существом, чьи моральные принципы и представления о семье были для меня абсолютной тайной.

Страх сменился диким любопытством, приправленным здоровой долей паники. Завтрак в оранжерее теперь выглядел не просто неловким свиданием, а первой дипломатической миссией на неизведанную территорию. Что он ест? Как себя вести? И самый главный вопрос: во что, собственно, я ввязалась, согласившись (хоть и молча) стать невестой дракона?

Сон навалился на меня тяжёлым, но нежным покрывалом, смывая остатки паники и ошеломления. И в этом забытьи мой собственный мозг, словно желая утешить, развернул передо мной самую что ни на есть сладкую, запретную фантазию.

Мне снилось, что всё сложилось.

Мы были не в тронном зале, а в маленьком, солнечном дворике, увитом какими-то сиреневыми цветами. Я сидела не на парчовом диване, а на простой деревянной скамье, и на коленях у меня лежала книга. Детская, с большими картинками. А вокруг, обступив, стояли дети. Двое. Девочка с моими (нет, Динариными) тонкими ручками, но с его золотистыми, озорными глазами, и мальчик, вылитый маленький Дерек, с таким же упрямым завитком на лбу.

Они что-то громко спрашивали, смеялись, а Дерек… Дерек стоял рядом, прислонившись к косяку двери. Он был без дворцового камзола, в простой светлой рубахе, закатанной по локоть. На его лице не было ни холодной сдержанности, ни ошарашенности. Там была спокойная, глубокая улыбка, от которой теплело даже во сне. Он смотрел на нас — на меня и детей — и в его драконьих глазах (я теперь-то знала!) светилось что-то такое тихое и безоговорочное, от чего у меня во сне ёкнуло сердце.

Пахло тёплым хлебом и землёй после дождя, а не воском и властью. И этот мираж был таким ярким, таким осязаемым, — смех детей, веснушчатая рука девочки на моей щеке, спокойное присутствие истинного рядом — что я утонула в нём, как в тёплом молоке.

Проснулась я от резкого перехода. От того уютного шума — в гробовую тишину огромной, чужой спальни. От солнечного дворика — к сумраку за балдахином. От ощущения полных рук — к пустоте на шелковых простынях.

Сердце бешено колотилось, на глаза навернулись предательские слёзы. Не от страха сейчас. От горькой, обжигающей щедрости моего же подсознания, показавшего мне всё, чего мне так внезапно захотелось и чего могло никогда не случиться.

Я потянулась рукой к пустому пространству на другой половине ложа. Простыня была холодной.

«Всего лишь сон, — сурово напомнила я себе, сглотнув комок в горле. — Ты ещё даже не позавтракала с драконом. Не то что родила ему детей».

Но тот сон, сладкий и коварный, оставил после себя не только грусть. Какую-то странную, хрупкую решимость. Если уж мечтать, то надо хотя бы попытаться дотянуться. Даже если твой избранник может дышать огнём и живёт веками.

Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла незнакомыми травами. До завтрака в оранжерее оставалось несколько часов. И теперь у меня была тайная, никому не ведомая цель, помимо простого выживания. Цель, рождённая во сне: сделать так, чтобы эта безумная сказка стала хотя бы отчасти похожа на тот тёплый, солнечный мираж.