Принц и Виски

Глава 6

Лестница закончилась перед стрельчатой дверью, окованной поперечными медными полосами с заклепками. Цирцея вставила ключ в скважину, провернула на два оборота, и в лицо пахнуло книжным развалом.

Щелкнул выключатель, и пространство залил желтый свет вперемежку с дребезжанием. Помещение оказалось на удивление просторным и тянулось вглубь, где темнели архивные стеллажи. Кованая ажурная лестница штопором вела на второй этаж, где за перилами галереи книжные шкафы продолжались. В центре на возвышении стоял стол длиной метра четыре, окруженный стульями с высокими спинками. В углу пылился антикварный глобус из красного дерева, а рядом - старенький компьютер, смотревшийся здесь до странного неуместно. Листок на погасшем экране гласил, что он не работает.

Никаких обоев: стены сложены из весьма старых на вид глыб – ах да, Нетта же упоминала, что в пятнадцатом веке здесь было какое-то культовое сооружение. Правую почти целиком закрывала фреска, на которой персонажи обоего пола в старинных одеждах сидели за тем самым столом в центре. На женщинах были платья со шнурованными рукавами, конусообразные и рогатые головные уборы, а мужчины щеголяли квадратным кроем одежды с непропорционально большими плечами и смешной обувью: носки башмаков достигали такой длины, что владельцам приходилось пристегивать их к щиколоткам цепочками. Члены первого Совета, догадалась я.

Дома на каминной полке у нас стоит черно-белая фотография с точно такой же композицией. На ней запечатлены участники нынешнего Совета, включая бабушку. Она одета в строгое черное платье с круглым белым воротничком, украшенным нежно-розовым овалом камеи, волосы собраны в высокую пышную прическу в форме гриба, ладони чинно лежат на коленях. По правую руку – мэр, по левую - Друзила Гримсен, позади - госпожа Кранах и совсем ещё юная Цирцея.

Госпожа Хук указала мне нужные стеллажи, проинструктировала, как следует обращаться с книгами до тысяча девятисотого года и выдала специальные перчатки и лопатку, чтобы переворачивать страницы. Перед уходом забрала мобильник, лишив возможности фотографировать, и зажгла на столе красную трехчасовую свечу, сообщив, что такими раньше отмеряли время в монастырях. Когда я сказала, что у меня есть наручные часы, конфисковала и их.

Оставшись одна, я выбрала со стеллажей первую партию фолиантов и, не мешкая, приступила к делу. Компанию мне составляли только обитатели фрески. Имелась в ней какая-то странность, но разбираться ещё и с ней было некогда. Очень скоро руки в перчатках вспотели, а снять их я не решалась. Наверняка, Цирцея по возвращении с лупой проверит, не осталось ли жирных отпечатков.

В представленных материалах сконденсировалась вся жизнь обитателей Мистиктауна с ранних времен и до наших дней. Заметки путешественников с рисунками на полях, планы застройки города, купчие на землю, счетные книги и протоколы судебных заседаний (я-то раньше наивно считала суды над котами и козами прерогативой местечек вроде Салема). Работу существенно тормозили устаревший язык и необходимость переворачивать страницы лопаткой.

Минут через десять на лестнице снова зацокали каблуки, и вернувшаяся госпожа Хук протянула мне распечатки церковно-приходских книг, окинула внимательным взглядом помещение, но, не найдя, к чему придраться, выплыла царственной походкой. Я немедленно отложила инструмент и содрала перчатки. Если к субботе в городе не останется жителей, упрекать меня за испорченные страницы все равно будет некому.

Столбик свечи сокращался, как в ускоренной перемотке, и я поняла, что не успею просмотреть и десятой доли отобранных материалов. Отложив талмуды, взялась за распечатки. Палец лихорадочно бегал по столбику имен на букву «И», и внутри нарастало отчаяние. Ивона, Игрейн, Изидора, трижды Илина. Разок в глазах потемнело от радости, но преждевременно: Имелинда.

Потерев веки, я поднялась из-за стола и принялась мерить шагами архив, чувствуя, что что-то упускаю. Помассировала переносицу, пытаясь сосредоточиться.

То что я ищу сокрыто, значит, это тайна. Где лучше всего спрятать тайну? Помню, на мой одиннадцатый день рождения я, Нетта, Чезаре и бабуля играли в «отыщи клад». Дольше всего мы искали воланчик, который бабушка спрятала на самом видном месте, небрежно прикрыв шляпой. В тот день я усвоила важный урок: иногда надежнее прятаться на виду. Вдруг и здесь этот принцип работает? Если так, то искать Имельду под обложками архивных книг бесполезно. Задача гораздо проще и одновременно сложнее – нужно абстрагироваться и посмотреть на все другими глазами.

Я вновь прошлась взад-вперед и в задумчивости остановилась перед фреской, пытаясь понять, что же с ней не так. Композиция? У кого-то дырка в чулке? Оба башмака на левую ногу? Хм, похоже, у них вообще нет деления на левый и правый башмак, но в какой-то передаче рассказывали, что так раньше и носили, значит, это тут не при чем. Тогда что?

- Вы члены первого совета, - заметила я вслух. – Вы должны знать про Кольцо Имельды, так подскажите! Клянусь сделать все возможное, чтобы помешать планам Варлога! Но без помощи мне не обойтись.

Пятеро участников продолжали взирать на меня, как и положено рисункам, безмолвно и равнодушно. Я поочередно взглянула на каждого, вздохнула и хотела отвернуться, но замерла, пораженная. Вот оно! Деталь, не дававшая покоя. Все смотрели в одну точку - все, кроме кругленького мужчины в подбитых мехом одеждах и берете с соколиным пером. Он вперился во что-то на противоположной стене. Проследив траекторию, я подошла к массивному светильнику с цветными стеклами.