Принц и Виски

Глава 11

Всё шло прекрасно. Настолько прекрасно, что сразу следовало заподозрить грядущий подвох. Мы рассчитывали, что господин Капелюш заведет Каса в сторожку, одолжит что-нибудь из одежды, а после отконвоирует пострадавшего «инспектора» в участок, и тут-то мы и встретимся им в пути с предложением о помощи.

Но провидению было угодно столкнуть наш план под откос руками Друзилы Гримсен.

- Он уже прошел? – дышал в затылок Чезаре, пытаясь заглянуть поверх наших с Неттой голов.

- Почти, сейчас, ой!.. Только её не хватало!

Я проследила взгляд подруги и похолодела, заметив приближающуюся из-за поворота пожилую леди в компании её неизменной спутницы, Пикси. Шевелюра у обеих была нежно-лилового оттенка, а у Пикси ещё и завита в сотни кудряшек, подскакивающих при каждом шаге крошечных лапок, на шее поблескивал красный лакированный ошейник, усеянный блестящими камешками, один глаз закрывала косая челка.

Обе они на миг совершенно одинаково застыли, а потом госпожа Гримсен с глухим возгласом прижала руку к груди, а Пикси разразилась визгливых тявканьем и запрыгала на поводке, напоминая взбесившийся пучок сахарной ваты.

Губы старой леди беззвучно шевелились, а широко раскрытые глаза бегали по Касинелю вверх-вниз.

- Её ведь не хватил удар, правда? – засомневался Чезаре.

Только сердечного приступа Друзилы Гримсен на моей совести не хватало!

Но тут она наконец пришла в себя, одернула Пикси, которая даже примолкла от столь сурового обращения, отстранила бросившегося к ней господина Капелюша и решительно направилась к Охотнику.

- Нужно что-то делать! - заволновалась я и шагнула вперед, но подруга крепко вцепилась в моё запястье.

- Без паники, пока все в порядке. Она не станет насиловать его прямо посреди улицы.

- Не смешно, Нетта!

- А уж мне-то как не смешно. Только взгляни, как она пожирает его глазами!

События на дороге меж тем набирали обороты. Судя по доносившимся до нас обрывкам фраз, госпожа Гримсен задала Касинелю несколько коротких вопросов, на которые он отвечал, как мы и договаривались, но, видимо, от растерянности, ужасно старомодными фразами, присовокупляя «миледи», потом схватила его под локоть и потянула к сторожке, пока господин Капелюш суетливо бегал вокруг, размахивая руками, и открывал дверь. До нас донесся телефонный разговор с упоминанием суперинтенданта, и считанные минуты спустя к будке подрулила полицейская машина с мигалкой и наклейкой «паркуюсь хуже, чем целуюсь» и томно улыбающимся Джокером на заднем стекле, вздрогнула и заглохла, громко выстрелив облаком газа.

Внутри находились двое полицейских. Ближе к нам сидел тот, что постарше, с моржовыми усами и большим животом, почти полностью закрывавшим тщедушного светловолосого напарника. Последний выскочил из машины навстречу показавшейся на пороге троице. Переволновавшись, защелкнул на запястьях Охотника, уже одетого в короткие штаны, наручники, снял наручники по приказу госпожи Гримсен, усадил пострадавшего на заднее сидение вместе с втиснувшимся в качестве свидетеля привратником, попытался спровадить пожилую леди вместе с Пикси домой, дергая кадыком, выслушал лекцию о том, что она уже бегала на свидания, когда его дед пешком под стол ходил, отпрыгнул от хлопнувшей перед носом дверцы и потрусил вслед за тронувшейся с места машиной. В конце улицы авто свернуло, оставив на опустевшей дороге лишь клубящуюся пыль.

- Что теперь? – обернулась я к друзьям.

Нетта наморщила лоб, дергая сиреневую прядку.

- В участок, за ними! Мы слышали о чудовищном происшествии и пришли выразить пострадавшему поддержку.

- Э-э, сомневаюсь, что пустят, - вскинул палец Чезаре. - В последний раз суперинтендант назвал меня ходячей пропагандой нездоровых устремлений и обещал запереть на трое суток, если снова увидит болтающимся возле участка.

- Но мы ведь не собираемся сейчас расклеивать листовки в защиту прав облизываемых лягушек и привязывать одну из них к капоту его машины, - возразила Нетта. – К тому же, ты не будешь болтаться возле участка, мы зайдем внутрь.

Последнюю фразу Чезаре, обычно такой уравновешенный, уже не расслышал, воспламенившись гневом:

- Не лягушек, а жаб вида Bufo Marinus[1]! Ты не представляешь, на какие зверства готовы торчки ради крупицы буфотенина[2] с их кожи. Вот что бы ты чувствовала, если бы сидела взаперти и каждый вечер подвергалась облизыванию?

- Это угроза? – мурлыкнула Нетта, полуприкрыв глаза.

Чезаре моментально остыл и тоже заулыбался. Воздух заискрил флюидами.

- Нас пустят, – вклинилась я, прерывая обмен жаркими взглядами. – Дома осталось ещё немного бабушкиной фирменной помадки!

* * *

Буфет я открыла дубликатом ключа, изготовленным втайне ещё пару лет назад. Сладости хранились в старинной серебряной сахарнице с ручкой на крышке в виде танцующих сатира и нимфы. Брусочки цвета топленого молока слиплись в ком, но источали головокружительный аромат гвоздики и корицы. Кое-как разбив их ножом и переложив в бумажный пакет, я выбежала к друзьям.