Принц империи Iii: Чёрное солнце. Часть Ii

Глава 1

Элюзаль проснулась, ощутив ветерок и приятное горячее тепло мужского тела. Она лежала в объятиях и первые мгновения нежилась в них, даже сжала любимого сильнее. Но странное чувство пробудило спящие мысли: это не Нардэн...

Девушка открыла глаза, и даже не сразу взглянула на того, кто согревает её в постели, потому что, едва подняв веки, она увидела над собой утреннее небо в просветах крыши перголы, а перед собой, в нескольких шагах от кровати... Нардэна. Он смотрел на неё, и гресс-жилы на его теле сияли. А вокруг истлевала огненными каёмками листва цветочных кустов, источая дымок в чистый утренний воздух.

Рядом Цангр и Тэда, вельможа Катаж и ещё толпа: полковник Марза и гвардейцы, служанки. Но люди уже опустились на землю, чувствуя, как прохладный воздух становится теплее, разогреваясь вокруг его высочества.

Элюзаль подскочила так, что сбросила с себя Самбира и только в этот момент взглянула на него. Бреганин проснулся от её резкого рывка и, хлопая глазами, тоже удивлённо уставился на девушку. Мгновения они смотрели друг на друга, не понимая ничего.

– Ты-ы... – рычание Цангра нарушило эту стойкую тишину.

Самбир обернулся на голос отца и, увидев всю картину, замер, а Цангр ринулся к сыну и, схватив его, сдернул вниз. Рывок был такой силы, что здоровый парень улетел с кровати, как пушинка. Цангр ударил его в лицо кулаком, не дав ничего сказать, и взревел:

– Сын собаки! Что ты наделал?!

Самбир защищался, выставляя руки и пытаясь сдержать эти удары, но не мог даже выкрикнуть, чтобы отец остановился, потому что ничего сейчас не понимал!

Цангр внезапно прекратил и замер над сыном на миг, а потом ринулся, просто ринулся к Мезамеросу, и опустился перед ним на колени:

– Мой господин, прошу... если хоть что-то значит для тебя моё слово, позволь мне наказать сына. Я сделаю всё сам! Он больше не сможет взять женщину, я клянусь тебе...

Никогда в жизни Цангр не испытывал такого страха, как сейчас. Принц смотрел на его сына и наложницу, а владыка бреган в своих мыслях уже видел рассыпающееся в пепел тело своего ребёнка. Ничего не стало в сознании: ни гордости, ни сомнений... Он будет целовать ноги Мезамероса и умолять, или встанет на пути его удара...

А на кровати в этот момент застыла в таком же ужасе Элюзаль, не отрывая глаз от Нардэна. За эти мгновения она поняла лишь одно – она в постели с Самбиром! И все, кто сейчас рядом, а это целая толпа людей, видят это! Это преступление наложницы и позор господина! Нардэн решит, что она предала его...

– Всё не так... – хриплый шёпот сорвался с губ, и девушка поползла по постели к принцу. – Любимый, всё не так....

Служанки, застывшие за спиной господина Мезамероса, смотрели, как госпожа Палакс встаёт на колени на краю кровати и, дрожа всем телом, смотрит в глаза его высочества.

– Преступление – измена! – громко возвестил Катаж, наблюдая за всей картиной. – Мой принц, дама Палакс опозорила вас и подлежит немедленному аресту, допросу и казни. Как и сын владыки Цангра.

Наяна опустилась лбом к земле, потому что в глазах потемнело, и сознание, кажется, вот-вот должно было покинуть её. Слова управляющего дворца оборвали последнюю надежду. Самбир и дама Палакс умрут...

– О, это верно... – тихо прозвучало из уст его высочества в ответ на слова Катажа.

Нардэн произнёс их в подтверждение всей красочной изощрённости ситуации. Первый шок оказался для него очень кратким. В отличие от того момента, когда Самбир сказал ему, что Элюзаль пыталась утопиться и его захлестнул ужас, сейчас его тело омыли токи облегчения.

Элюзаль жива и здесь! И молодой бреганин тоже. Всё действительно могло быть гораздо хуже. Но принц справлялся с тяжёлым дыханием, потому что токи его тела были слишком сильны. Всё вместе: волнение предыдущих минут и облегчение, удивление и... злость. О, Нардэн чувствовал её всеми грессами и не мог взять под контроль. Как же всё изощрённо и как же он это упустил? Горячие эмоции растекались по его жилам, отчего и тлели огненными каёмками и распадались в пепел лепестки цветов, и чернела ткань пологов перголы.

– Мой господин... – голос пропал в сухом горле Цангра, и он смотрел в лицо Мезамероса, но из-за своего страха потерять сына не мог понять, что видит в его чертах.

Рядом с владыкой бреган упала на колени бледная дама-управляющая. Этот жест прошения о милости вызвал волнение у Марзы и гвардейцев, заставил служанок затаить дыхание с надеждой на доброту его высочества и привёл к издевательскому смеху вельможи Катажа.

– Владыка Цангр и госпожа управляющая, вы просите о милости для виновных, а значит, можете быть обвинены в сговоре с ними, – произнёс он. – Дама Манора, неужели ты не знала о тайной страсти между наложницей его высочества и молодым бреганином? Весь двор говорит о их тёплом общении со дня их прибытия.

– Это всё неправда, – прошептала Манора.

Голос изменил ей, и слова прозвучали тихо, но все их услышали.

– Ты отрицаешь то, что видишь? – Катаж поймал эти слова, немедленно обратив их против дамы-управляющей. – Я доложу императору, что твои глаза больше не нужны тебе, раз они так ослепли. И тебе их выжгут. А слепая – ты не можешь служить во дворце!

Манора умолкла в ужасе. Молчал и Цангр, наклонившись к ногам принца.