Принц Иво Воронья Лапка

-2-

А за окном виднелись деревья Картехогского леса, куда девушкам из замка ходить строго-настрого запрещалось. В этом лесу, как говорили, охотились рыцари королевы эльфов, и горе той девушке, которая пошла бы туда гулять и повстречала одного из них!

«Там Лин», английская народная сказка

Таким было это большое деревенское семейство - ничуть не хуже прочих уважаемых семейств в округе. По меньшей мере, никто из соседей, составляя списки гостей, не нашел бы причины, чтобы пропустить Госбертов или вовсе отказать им от дома. Все были рады их видеть у себя, многие были не прочь породниться, и последние несколько недель Алинор с Джассопом едва ли не каждый вечер отправлялись на званый ужин то к одним знакомым, то к другим, прихватив с собой кого-то из старших детей.

Но, разумеется, гуляния в Мрачную Ночь – или в Страшночь, как ее еще называли в деревнях, - были особо любимы и взрослыми, и ребятней постарше. Едва ли не самый важный осенний праздник!.. Костры, танцы, маскарад – что может быть веселее? Эмме никак не думала, что ее оставят дома и в этот вечер, словно в наказание за какой-то проступок – и печаль ее становилась все глубже. Вдобавок, в этом году танцы было решено устроить в соседней деревне, куда многолюднее той, где жили Госберты, и даже старшие кузены с кузинами изнывали от волнительного предвкушения – что уж говорить о бедной Эмме, которую не отпускали лишний раз пройти по улице без сопровождения тетушки Алинор! Дом, подворье и работа в поле – вот и все ее развлечения!..

Младшие Госберты, погодки Кейти и Эллайт, любили кузину, часто нянчившую их – она была с ними терпелива и снисходительна - в отличие от родных старших братьев и сестер, - и, к тому же, никогда не жаловалась на их проказы родителям. Узнав, что ее не взяли с остальными на праздник, дети обрадовались и весь вечер донимали Эмме требованиями рассказывать им страшные сказки и придумывать игры, не замечая, как она огорчена. Кухарка Тилла и впрямь заснула, едва только повозка Госбертов скрылась из виду – она любила по вечерам тихонько опрокинуть стакан-другой сладкой вишневой наливки и уж в праздничный вечер не упустила возможность себя побаловать. Прочих работников и слуг наградили за добрую службу выходным, чтобы те могли отпраздновать Страшночь вместе со своими семьями. Усадьба была тиха и пуста, как никогда; да и у ближайших соседей, чьи земли начинались за болотистой канавой, ни одно окно не светилось – должно быть, они тоже уехали в соседнюю деревню всей семьей, от мала до велика.

После того, как Эммелин уложила Эллайта и Кейти в постель, накормив и добросовестно умыв их чумазые лица, мысль о праздничных кострах принялась донимать ее с удвоенной силой. За окном уже совсем стемнело, а это значило, что гуляния в самом разгаре: все танцуют, веселятся и распевают веселые песни. Хоть Эмме и внушала себе, что нужно думать лишь о том, как выйти замуж, на самом деле ей попросту хотелось побывать на празднике, где в суматохе даже тетушка Алинор не сможет за всем уследить.

...К соседней деревне вели две дороги: одна, широкая и оживленная, шла через людские поля и пастбища; вторая – куда больше походившая на тропу, - проходила через лес и была куда короче. Но в канун Страшночи никто бы не решился сократить путь лесом, потому Госберты отправились на праздник по длинной дороге, и, должно быть, потратили на это не менее часа.

«Что, если я тайком проберусь к кострам? – наконец в отчаянии подумала Эмме, изведя себя мыслями о празднике, которого лишили ее строгие опекуны. – Если я пойду по лесной дороге, то успею и посмотреть на костры, и вернуться обратно, прежде чем тетушка с дядюшкой доберутся домой. Под маской они не узнают меня, даже если я попадусь им на глаза. Говорят, что Мрачной Ночью не следует ходить в лес, но сколько там того леса? Дорога проходит по самому краешку, я столько раз ходила по ней вместе со слугами за хворостом!.. Там совсем не опасно и заблудиться негде!».

Чем дольше она думала об этом, тем страшнее ей становилось – все же ей не раз приходилось слышать жуткие истории о тех, кто не вернулся из лесу, нарушив запрет в Страшночь. Но к страху примешивалось и что-то приятно волнующее, ведь в жизни Эмме никогда не случалось ничего необыкновенного. Да и тетушку Алинор прежде она почти никогда не ослушивалась - вовсе не из-за врожденной покорности нрава, а лишь потому, что считала, будто не имеет права на неблагодарность и своеволие, раз уж ее приняли в дом Госбертов из милости. Не чуя под собой ног от лихорадочного возбуждения, Эммелин наспех примерила платье, которое сама обшивала лентами все лето, достала маску, украшенную пестрыми птичьими перьями и сухими цветами, и поняла, что если не решится сегодня на побег – то будет жалеть об этом всю жизнь. Ну или по меньшей мере – до следующей осени.

Эллайт и Кейти, до того усердно притворявшиеся спящими, переполошились, когда увидели, что кузина-нянька собирается уйти из дому.

-Ты сама только что рассказывала нам историю, в которой лесная нечисть крадет людей! – воскликнул Эллайт. – Все знают, что в Страшночь нельзя гулять!..

-Я только посмотрю на праздник и тут же вернусь, - умоляюще сказала Эмме. – Разве я хоть раз выдавала вас, когда вы объедались вареньем в кладовой? Разве рассказала кому-нибудь, что Кейти выпустила свиней из загона?..

Кейти сморщила нос, признавая, что Эмме – не доносчица и с ней куда приятнее иметь дело, чем с Джослин или Мейлин.

-Но ты можешь встретить кого-то из дивного народца! – произнесла она задумчиво. – Сегодня ночью у них тоже праздник!

-Уж я как-то отличу людской праздник от нелюдского! – преувеличенно легкомысленно отмахнулась Эммелин. – Да и кто видал эти праздники своими глазами? Думаю, что все это вранье, выдумки, чтобы было чем пугать непослушных детей – таких, как вы. Ложитесь спать и ничего не бойтесь – с вами старая Тилла, я слышу, как она вовсю храпит внизу, на кухне.