Принц Иво Воронья Лапка

-6-

…Бросилась она тогда от солнца к месяцу,

но он был такой холодный, такой мрачный и злой,

что как увидел девочку, то сказал ей:

-Чую, чую запах человечий!..

«Семь воронов», сказки братьев Гримм

Что тут началось!.. Перед тем, как растерять остатки ума от страха, Эммелин успела подумать: люди, узнав, что на их праздник пробрались оборотень или же ведьма, переполошились бы точно так же. Впрочем, имелось отличие – и серьезное. Если люди испугались бы до смерти, то нелюди разгневались, словно им нанесли величайшее оскорбление.

-Человек! – рычали и визжали они, принюхиваясь и щурясь. – Человеческая девчонка!.. У костров лесного короля!.. Невиданно! Неслыханно!..

-Вот, стало быть, кто посмел говорить со мной так дерзко!.. – промолвил Йоссе, рассматривая испуганную Эмме с недобрым любопытством. – Крестьянская дочь!.. Грязная оборванка!.. Ты ведь наверняка даже не знаешь, с кем имеешь дело - раз уж взялась защищать его… этого… - он, не договорив, рассмеялся и повернулся к притихшему Иво, - Поднимайся! Довольно жалких сцен!.. Не настолько же ты увечен, чтобы не встать на ноги без помощи…

Иво зло покосился на него из-под нечесаных волос, но, ничего не сказав, принялся подниматься, и Эмме невольно охнула, увидев, как из-под плаща на миг показалась страшная черная птичья лапа. Мешковатая одежда, в которую кутался мальчишка, смялась и задралась, выставляя напоказ то, что до сих пор было скрыто: одна его нога была обычной босой человеческой ногой, вторая же – вороньей лапой, морщинистой и когтистой.

-Говоришь, я придумываю ему какие-то изъяны? – хохотнул чародей, провожая взглядом прихрамывающего мальчишку, который торопился скрыться в шумной толпе. – Была бы в том нужда!.. Ну а ты, невоспитанное человеческое дитя, незваная гостья, покажешься сейчас самому королю!.. – и согласный рев толпы поддержал чародея.

Ослепнув и оглохнув из-за всполохов огня, криков, топота и тычков, достававшихся ей со всех сторон, Эммелин спустя несколько мгновений очутилась у подножия королевского стола – ее безо всякой жалости притащили за шкирку и швырнули на землю.

-Ваше Величество! – завопил нестройный хор визгливых голосов. – Посмотрите! Послушайте!.. К нам пробрался человек!..

Эммелин, кое-как поднявшись, потерла ушибленный лоб, звеневший от удара, затем растерянно огляделась – и встретилась взглядом с безмолвствующим неподвижным королем. О, какими же страшными были его пустые синие глаза!..

Король не проронил ни слова, но стоило ему едва заметно качнуть головой – и крики, визг, вой стихли, как беспокойные языки пламени гаснут от порыва ветра. Он молчал, и молчание это было тяжелым, как могильная плита – от его веса головы верных подданных вжимались в плечи, спины горбились, а ослабевшие ноги, шаркая по земле, сами по себе делали мелкие шажки назад. Только что вокруг Эмме было полно народу, щипавшего, колотившего и толкавшего ее - и вот она уже стояла перед королем совсем одна, не смея отвести взгляд в сторону или моргнуть, пусть даже глаза ее были полны слез от боли, страха и усталости. Она не видела ни королеву, ни прочих придворных – только величественного недоброго старика, увенчанного короной из шиповника; прочие были словно скрыты от нее золотой дымкой.

…Некогда правитель из-под-холма был силен и прекрасен — это все еще угадывалось в его нынешнем облике, - но теперь золота в его бороде и длинных волосах почти не осталось. Бледное узкое лицо покрывали глубокие морщины, пальцы искривились, плечи, покрытые блистающей накидкой, поникли. Однако глаза, глубоко запавшие в глазницы, горели зловещим холодным огнем и от взгляда этого в сердце Эмме словно вонзился десяток острых игл – одна за другой, медленно и неумолимо.

Боль была нестерпимой, от нее хотелось бежать и прятаться, забиться в самую темную щель, зарыться под павшие листья, но, невольно сделав шаг назад, Эмме тут же наткнулась спиной на чародея Йоссе, который схватил ее за локоть и вытолкнул обратно.

-Это человеческая девчонка, Ваше Величество! – объявил он в звенящей тишине. – Пробралась сюда тайно, скрыв лицо маской!

-И никто не заметил ее? Не учуял дурной запах людского племени?.. – только и спросил король. Голос его прозвучал тихо и бесцветно, как будто слова эти зарождались из шелеста высохшей травы на ветру, а не были произнесены существом из плоти и крови.

-Ее маска… ерунда, безделица… но она отводила всем глаза, творила морок, - отвечал чародей, несколько смутившись из-за упрека, без труда угадывавшегося в вопросе короля. – Обещаю, что разгадаю эту магию – в самой девчонке нет ни капли волшебства, здесь ошибки быть не может. Если вы пожелаете отдать преступницу мне, я допрошу ее как следует и узнаю, где она раздобыла заклинание-уловку…

Но король вновь недовольно качнул головой, показывая, что ему сейчас ничуть не интересно, откуда взялась волшебная маска.

-Подойди ближе, человек, - прошептал он своим бесцветным пугающим голосом, вновь устремив недобрый льдистый взгляд на Эмме.

Девочка, ног не чуя под собой, неловко шагнула вперед и поклонилась, как умела.

-Как тебя зовут?

-Эммелин, Ваше Величество, - пролепетала она, и тут же замерла от ужасной догадки: из рассказов о дивном народе она знала, что никогда нельзя в разговоре с ними называть свое имя – услышав его, они раз и навсегда получали безграничную власть над человеком. Нельзя, нельзя было говорить королю правду!..

Но бледные губы короля уже дрогнули в улыбке: он получил, что хотел.

-Эммелин! - повторил он, и неподвижное лицо его самую малость оживилось, а голос окреп. – Что ж, Эммелин… - тут он прошептал что-то и вовсе неслышное, злое, пристально глядя на девочку – но она только сжалась от страха еще сильнее, не зная, чего еще ей стоит опасаться.