Принц Иво Воронья Лапка

-7-

– …О принц! – воскликнула красавица в изумлении. – Скорее

скажите мне, что за праздник у вас во дворце сегодня?

– Моя свадьба, – с улыбкой ответил принц.

– Но кто же невеста?

– Моя невеста – принцесса соседнего королевства!

– Но принцесса – ведь это я?

– Ты и будешь моей женой, – с учтивым поклоном ответил принц

и под звуки самой весёлой музыки повёл красавицу в зал.

«Принц-кролик», португальская народная сказка.

​

​

​

Появление хромого мальчика никого из лесных и подземных жителей, казалось, не обрадовало: нахмурился, угрюмо глядя исподлобья, король; досадливо и брезгливо поморщилась королева; чародей Йоссе презрительно пробормотал: «Опять ты!..». Зашептались и захихикали зеваки из толпы, открыто тыча в сторону мальчишки своими когтистыми длинными пальцами. Разве что Эммелин, торопливо утирая слезы, посмотрела на Иво с надеждой и растерянностью.

«Он говорит, что пригласил меня на праздник своего отца! – лихорадочно размышляла она, не вполне веря в то, что правильно истолковала услышанное. – Значит, его отец – король? А он сам – принц?.. Но почему тогда с ним так грубо обращаются?.. Почему он прятался среди корней дерева, а не сидел вместе со своей семьей за праздничным столом?.. И он солгал, что знает меня, что пригласил сюда… Неужели хочет помочь мне? Или это обернется какой-то новой бедой?! Ох!.. ОХ!».

Тем временем, король, нашедший в себе силы приоткрыть глаза, недовольно прошелестел:

-Ты вновь мутишь воду, несносный мальчишка!.. Пропадаешь, не спросив на то дозволения… Появляешься, когда тебе вздумается… Дерзко говоришь, дерзко смотришь… Я не раз приказывал тебе, чтобы ты всегда держался при своем наставнике – отчего ты вновь сбежал от Йоссе?..

-Мне никак не поспеть за ним, - отвечал Иво, кланяясь с показным заискиванием. – Всем известно, что я не слишком ловок и быстр. Я торопился, как мог, однако мой наставник обогнал бы и падающую звезду, и солнечный луч, желая побыстрее услужить вам!..

Не приходилось сомневаться: в голосе мальчишки содержалось куда больше яда, чем почтения, и Йоссе злобно расфыркался, услышав столь сомнительную похвалу своим стараниям, а король помрачнел еще заметнее.

-Тебе стоило бы брать пример со своих братьев, - только и сказал он недовольно и скрипуче. – Они знают свое место и свой долг. Впрочем, и их кровь чище твоей…

И Эмме, принявшись с невольным любопытством рассматривать королевских приближенных, сообразила, что речь идет о двух черноволосых юношах, занимавших места чуть поодаль от старика-короля и его прекрасной королевы - на их головах поблескивали одинаковые серебряные обручи, усыпанные сверкающими алмазами. Старшие сыновья короля - бледные, тонкие, большеглазые, темнобровые – были чудо как хороши даже в сравнении с прочими блистательными королевскими придворными. Внешне они были схожи, вот только глаза у одного из них оказались сплошь черны, точно у ворона, да и моргал, если присмотреться, он по-птичьи, третьим белесым веком. Особенность эта придавала юному прекрасному лицу нечто воистину жуткое и отталкивающее, словно из глазниц смотрела на мир сама ночь. Спустя пару мгновений Эммелин нашла еще одно различие – у второго принца, глаза которого куда больше походили на людские, из-под волос не виднелись кончики острых ушей, и его, очевидно, это беспокоило, поскольку он без конца приглаживал кудри так, чтобы недочет этот был надежно скрыт.

Хромой Иво казался чуть младше братьев, и уж совершенно точно был гораздо тщедушнее и некрасивее их. Его волосы были так же длинны и черны, как смоль, а узкое лицо - бледно до синевы, но этим приметы сходства между ними исчерпывались. Уши были длинны и остры, как и положено его роду; светлые глаза – обычны. Темный мешковатый наряд мальчишки выглядел нищенскими отрепьями в сравнении с парчой и бархатом праздничных платьев старших братьев. К тому же, рядом с королевскими сыновьями сидели их достойные спутницы, зеленоглазые остроухие девы – красивейшие и изящнейшие изо всех придворных дам, составлявших свиту королевы. Видимо, Иво говорил о них, когда упоминал, что братьям было позволено привести на праздник подруг, но разве могла Эмме сравниться с этими очаровательными созданиями, чьи белые атласные платья были усыпаны сверкающими драгоценными камнями, затканы золотом и серебром?.. Разве годилась она в спутницы королевскому сыну – каким бы несуразным он не уродился?

-Я знаю свое место, отец, - говорил тем временем Иво, дерзко вскинув голову, - и потому не жду, что мне будут рады за этим столом. Мое место там, - он махнул рукой в сторону толпы, - где мой вид не огорчает вас… и ваших приближенных. Но все же я вступлюсь за свою гостью и попрошу прощения за ее поведение. Это моя вина – я не успел как следует обучить ее хорошим манерам и не принял во внимание, что она не умеет держать себя в обществе. Но ее преступление – лишь в невоспитанности, никаких старых законов она не нарушала, и, стало быть, не заслуживает смерти.

Эмме, услышав эти слова, едва не закричала от радости – Иво и впрямь пытался ей помочь! – но опасность, увы, не миновала: лицо короля все еще было мрачнее тучи, хоть в правдивости слов сына он вслух не усомнился, равно как ничего не возразил, когда тот говорил, что его не желают видеть за праздничным столом. Взгляд отца, устремленный на Иво, был едва ли не более холоден и презрителен, чем тот, который достался Эмме во время оглашения приговора. Но при этом лицо старика выглядело куда бледнее, а голос – тише: для новой вспышки гнева требовались силы, которых у него почти не осталось.