Принц Иво Воронья Лапка

-10-

Мать с отцом давно уж оплакали ее, думая, что дочери нет в живых. Она рассказала им свою странную историю, и они сначала не поверили ей. Потом, конечно, поверили, но Черри с тех пор сильно изменилась. Соседи говорили, что она повредилась в уме. Каждую лунную ночь выходила она к развилке и долго бродила там в ожидании Робина, но он так и не пришел за ней.

"Черри из Зеннора", английская народная сказка

В предрассветных сумерках Эмме, себя не помня от холода, голода и усталости, постучалась в двери дома Госбертов.

И тетка Алинор, и дядя Джассоп, и старшие их дети глаз не сомкнули от беспокойства в ту ночь – Кейти и Эллайт, разумеется, рассказали им, что Эммелин сбежала из дому на праздник, пообещав вернуться до того, как кто-то заметит ее отсутствие. У младших Госбертов достало ума сообразить, что исчезновение кузины – беда побольше той, что случается, когда съедаешь без спросу горшок варенья.

-Ох, лучше бы я разрешила ей поехать с нами! - причитала Алинор, утирая красные глаза. - Упрямая, упрямая девчонка! Танцы ей подавай!

-Быть может, она и упряма, но никогда не казалась совсем уж глупой, - вздыхал и Джассоп Госберт. – Кто бы мог подумать, что ей взбредет в голову уйти одной из дому в Страшночь, да еще и в лес! С утра отправимся на поиски – не будем повторять ошибку бедной Эмме, сегодня людям не стоит дразнить нечисть…

Джослин всхлипывала, уткнувшись носом в плечо сонной Мейлин и повторяла, что больше никогда не станет поддразнивать младшую кузину, а близнецы Потрик и Ланс, сурово хмурясь, перешептывались, вспоминая все дурные случаи, случавшиеся с людьми в канун Страшночи.

Никто из них вслух не решался произнести вслух самое страшное – что люди, исчезнувшие этой ночью, почти никогда не возвращались.

Услышав, как за дверью что-то скребется и шуршит, Госберты сначала перепугались до смерти, решив, что это происки нечистой силы, укравшей Эмме. Но в курятнике уже кричали петухи, а за окном виднелась розоватая полоса рассвета: время враждебных злых духов, властвующих в Страшночь над миром людей, истекло. С опаской Джассоп Госберт приоткрыл дверь и увидел на пороге Эмме – бледную, изможденную, исцарапанную с ног до головы. Платье ее было изодрано, на руках виднелись укусы мелких зубов и царапины от чьих-то острых когтей; босые ноги и вовсе были черны от запекшейся крови, к которой намертво присохли лохмотья чулок. Увидав все это, Джослин и Мейлин от страха заплакали вдвое горше, а Алинор напрочь позабыла, что собиралась отругать как следует беглую племянницу, едва та найдется – никто бы не усомнился в том, что Эмме достаточно наказана за свое непослушание.

Ее тут же отнесли в самую теплую из комнат, а Потрик с Лансом были немедленно отправлены за доктором, живущим в одной из соседних деревушек. К тому времени, как он прибыл в дом Госбертов, Алинор кое-как обмыла теплой водой ноги Эмме и смогла очистить раны от грязи и остатков чулок. Девочка все это время тряслась в ознобе, не чувствуя боли, не отвечала на вопросы и как будто вовсе не узнавала родных.

Старичку-доктору не оставалось ничего иного, кроме как подтвердить очевидное: Эммелин была едва жива от усталости, но, к счастью, глубоких ран, которые могли бы угрожать ее жизни, она не получила. Держать повязки в чистоте, а саму юную пациентку – в тепле и покое; хорошо кормить и терпеливо ждать, пока измученный рассудок прояснится – таковы были его рекомендации.

И впрямь – впав в подобие беспамятства, Эмме некоторое время изнемогала от приступов лихорадки, но вскоре начала дышать спокойнее и тише, и спустя несколько часов уже мирно спала, да так крепко, что даже раны на ногах ее, казалось, не беспокоили должным образом. Доктор предупредил, что больной требуется долгий отдых, и никто не удивился тому, что девочка проспала весь день и почти всю следующую ночь. Слухи тем временем облетели все окрестные деревни и хутора, и ко времени, как Эммелин открыла глаза, в округе не было ни единого человека, который бы не судачил о беде, приключившейся с Черной Эмме Госберт.

-Девочка попросту заблудилась в лесу, испугалась и бежала всю ночь напролет, сама не зная куда! – отвечала всем любопытствующим Алинор. – Конечно, ходить Страшночью в лес – глупее не придумаешь, но с чего все взяли, будто Эмме повстречалась с нечистью?! Как будто в чаще больше нечего испугаться!..

Опасения тетушки, упорно отрицающей всякую чертовщину, не были беспочвенными: ей вовсе не хотелось, чтобы дурные слухи насчет колдовства и порчи намертво пристали к Госбертам. Оттого она строго-настрого запретила всем своим детям даже заикаться о возможной волшебной подоплеке случившегося и первое время не подпускала к постели Эмме своих старших дочерей, справедливо полагая, что те не удержатся от расспросов.

И Эммелин, как будто услышав мысленные мольбы своей тетки, поначалу молчала, как воды в рот набрав. Сложно сказать, руководствовалась ли девочка доводами разума или же попросту опасалась лишний раз вспомнить пережитое, но она лишь согласно кивала, когда Алинор говорила: «Ты ведь просто потерялась в темноте, набила шишек, упав в овраг, и ничего странного в лесу не видала, так, милая?».

Понемногу все свыклись с произошедшим, не видя более в нем ничего зловещего; раны на ногах Эмме быстро затянулись, синяки сошли, взгляд стал живее, а Джослин и Мейлин совершенно позабыли, что обещали никогда больше не поддразнивать младшую кузину. Стоило им только заметить, как Эмме в задумчивости вертит медное кольцо на безымянном пальце, как они начинали хихикать и спрашивать, не за женихом ли ходила Эммелин ночью в лес, и не потому ли теперь носит кольцо на пальце, что повстречала кого-то в том глубоком овраге, куда ее угораздило свалиться?.. Чем ярче вспыхивали щеки юной кузины – тем веселее казалась насмешницам эта шутка, и в конце концов дня не проходило без того, чтобы Эмме не выбежала из общей комнаты, закрывая пылающее лицо фартуком. Стоило ли удивляться тому, что, услыхав в очередной раз, как Мейлин говорит, не скрывая подначки: «Что-то ты не просишься больше с нами на танцы, Эм! Не передумала ли ты выйти замуж? Или ты уже сосватана за какой-то лесной пень?», Эммелин, не выдержав, закричала: