Принц Иво Воронья Лапка

-17-

Ах, зачем она оглянулась, зачем крикнула! Тотчас чары, охранявшие их обоих, распались. Захлопнулись тяжёлые ворота, Маттео и Мариучча стали тенями. Буря подхватила их и закружила, словно опавшие листья.

«Маттео и Мариучча», итальянская народная сказка

Путь к Йоссе из душных подземелий, где, не зная покоя и отдыха, трудилась челядь, оказался неблизким. Одурманенной Эмме едва хватало сил, чтобы взбираться по бесконечным ступенькам вслед за прыткой жабой – а та прикрикивала на нее и сердито квакала каждый раз, как девушка запиналась и замедляла шаг из-за приступов дурноты.

«Колдун желает мне зла, колдун опасен, как никто другой, - повторяла себе Эммелин, заставляя себя держаться за эту мысль, словно за единственную опору среди бескрайних мутных волн, среди липкого тумана. – Иво говорил, что мне нельзя встречаться с Йоссе, ведь он не остановится ни перед чем, доискиваясь правды. Ведьмы говорили, что чуют во мне какое-то колдовство, стало быть, и Йоссе почует…»

Отчаяние, захлестнувшее ее при этой мысли, было таким острым, что в голове у Эмме немного прояснилось. Тех, кто лишился чувств, приводят в себя пощечинами и щипками – вот и страх перед Йоссе-колдуном оказался сродни резкой боли где-то под сердцем. Эммелин вспомнилось, как Иво говорил, что никто Под Холмом не может ее ни к чему принудить волшебством – даже принцы прибегли к уловке, чтобы увести с собой! – да и при первой встрече колдун ничего не заподозрил, пока она сама не привлекла к себе его недоброе внимание. Ох, решилась бы она тогда вступиться за Иво, знай, с кем имеет дело?.. От этой подлой, вкрадчивой мысли щеки Эмме загорелись – теперь она не побоялась бы рискнуть жизнью, только бы увидеть принца Воронью Лапку, узнать, что он жив!..

«…А ведьмы… Я сама просила их взглянуть на меня! Я разрешила им копаться в колдовстве, сидящем внутри меня – только оно все равно обожгло и искололо им пальцы. Кто знает, увидели бы они его, если бы на то не было моей воли? Эта магия с рождения спрятана во мне – быть может, я могу ею хоть самую малость управлять? Тайные чары, вы слышите меня?.. Спрячьтесь так, чтобы колдун Йоссе вас не нашел – ведь вы, кажется, созданы для того, чтобы скрываться и скрывать! Прячьтесь, прячьтесь! Злой колдун близко!..» - и она сжала подрагивающие руки в кулаки, не зная, как еще помочь своему заклятию.

Лестницы, по которым она шла, тем временем, становились все наряднее, шире и причудливее – в полированном камне поблескивали золотые и серебряные жилки, чуть заметно трепетала золотая бахрома гобеленов, где были изображены события из веселой жизни королевского двора – танцы, пиры, охота, яркие костры в ночном лесу, вздымавшиеся до самого звездного неба. Галереи и коридоры освещались бесчисленными свечами и лампами, свет которых отражался в зеркально-гладких каменных плитах пола, да и сам воздух, казалось, светился, как будто был наполнен мельчайшими сияющими частичками. Над драгоценными курильницами с благовониями медленно извивались и сплетались в странные узоры тонкие струйки ароматного дыма, от которого голова кружилась вдвое сильнее, а перед глазами все плыло и танцевало.

Потолки в королевском дворце были так высоки, что Эммелин запрокидывала голову, чтобы разглядеть узорчатые своды, но искусный рисунок прятался в мерцающей дымке, и казалось, что даже величайший холм в мире не смог бы вместить все эти залы, галереи и лестницы – отчего-то тихие и пустынные, словно здесь не осталось ни единой живой души, кроме торопливо ковыляющей жабы и неловко ступающей вслед за ней босой девушки в грязном платье. «Наверняка это все колдовской морок! – решила Эмме, голова которой теперь кружилась не столько от зелий и дыма, сколько от здешнего неправдоподобного великолепия. – Не может быть, чтобы дворец был так огромен! Ничему и никому здесь нельзя верить».

-…Покои светлейшего господина Йоссе! – квакнула тут жаба, остановившись в темном углу у неприглядных деревянных дверей, которые, казалось, не слишком-то отличались от кухонных – грубые, почерневшие от времени, сработанные без единого железного гвоздя. Эмме вздрогнула, моргнула и поняла, что весь путь к комнатам придворного колдуна теперь кажется ей путанным и туманным, словно горячечный сон.

-Это точно его жилье? – с опаской спросила Эммелин, осматриваясь вокруг и удивляясь, куда подевались золотые узоры, гобелены и зеркальный камень.

Жаба ответила ей презрительным взглядом, очевидно, сочтя новую служанку не слишком-то сообразительной даже по меркам человеческого племени, и взмахнула несколько раз перепончатой лапкой, поторапливая девушку. Эммелин не оставалось ничего иного, как покориться – и она шагнула вперед, в распахнутую слугой дверь.

-Невеста младшего принца!.. – тихо, певуче прозвучал голос Йоссе, невидимого в сумраке комнаты. – Наконец-то мы снова повидались...

С трудом Эмме рассмотрела его, сидящего в кресле у камина, где догорала горстка углей. Покои колдуна освещал лишь один жалкий свечной огарок, и глаза девушки не сразу привыкли к темноте, которая, видимо, была по сердцу придворному чародею, происходившему из рода ночных созданий.

-Подойди поближе, - приказал Йоссе, уставившись на нее своими хищными светящимися глазами. – Мне недавно посоветовали присмотреться к тебе, как следует!..

Эммелин, в последний раз призвав свое заклятие спрятаться так хорошо, как только оно это умеет, покорно шагнула вперед, стараясь не встречаться взглядом с Йоссе. Колдун же, вопреки своим собственным словам, смотрел вовсе не на нее, а куда-то вдаль, словно самое интересное в этой комнате происходило за спиной Эмме.

-Сегодня ты не так дерзка, как при первой нашей встрече, - заметил он мимоходом. – Что ж, ты больше не желаешь поучать меня? Не заступаешься за своего жениха?..

-Что с Иво? – воскликнула Эмме, от волнения на миг позабыв о страхе и о том, что не стоит смотреть в глаза колдуну. – Он попал в беду? Вы… вы…