Принц Иво Воронья Лапка

-19-

…Бедной Моне было приказано оставаться дома и приготовить свадебный обед. Но ей не дали никакой провизии, ровно ничего, только одни пустые горшки да кастрюли — это были большие морские раковины. Старый морган сказал ей, что, когда все вернутся из церкви, она должна подать на стол прекрасный обед, или ей не миновать смерти. Судите же сами, в каком смятении и горе была бедняжка!

«Морганы на острове Уэссан», французская народная сказка

Слова Эмме чрезвычайно не понравились господину Вальтазару, прочим мастерам-медоварам, да и безмолвные прежде слуги-люди зароптали. Кто-то охнул и зашмыгал носом, кто-то сердито зашипел, а сам распорядитель медоварни глухо рокотал, как потревоженный в логове дикий зверь.

-Ах ты, грязное людское отродье!.. – прогудел он, но Эммелин верно догадалась, что никто в медоварне не посмеет ей отказать, раз уж она вызвалась исполнить королевский приказ во всеуслышание. О повелении Его Величества можно было на время забыть, - если уж и сам король давно не вспоминал о своей прихоти, - но открыто пойти против воли правителя в Холме не решился бы, пожалуй, и сам Йоссе. Как ни сверкали глаза гоблина Вальтазара, как ни скрежетали его кривые зубы, но приказа исхлестать дерзкую рабыню розгами или утопить в испорченном меду он так и не отдал. Слухи в Холме расходились быстро и о самоуправстве распорядителя медоварни, посчитавшего королевское повеление маловажным, наверняка вскоре услышали бы при дворе – а уж король наверняка бы посчитал подобное изменой, не меньше.

Но, видя, как затравленно и злобно зыркают исподлобья медовары, Эммелин поняла, что от них не стоит ждать даже самой мизерной помощи. Никто не желал навлечь на свою голову королевский гнев в случае неудачи – ну а в удачный исход этой затеи здесь не верила ни одна живая душа.

-Что ж, вари! – хищно осклабился Вальтазар, словно прочитав ее мысли. – И если вкус Его Величества будет оскорблен твоим варевом – расплачиваться за это будешь ты одна! Голову с плеч долой – вот что присудит Его Величество, если ему подадут никчемное пойло. И я тут же скажу, чьих рук это дело! Никто, кроме тебя, не прикоснется к этому котлу, у меня каждый раб на счету. А для начала – отправляйся к держателю Книги Рецептов, да спроси у него, как готовится королевский мед – ведь ты и этого наверняка не знаешь!..

Злорадный смех, которым сопровождались последние слова, прямо указывал на то, что гоблин считает, будто Эммелин не справится даже с первым заданием и история дерзкой кухонной девчонки, вознамерившейся заслужить королевскую милость, завершится, не успев начаться.

-Как скажете, - тут же ответила Эмме с решимостью, свойственной тем, кому терять нечего. – Где мне найти держателя Книги Рецептов?..

…И вскоре она уже спускалась по тесной винтовой лестнице, ведущей в вовсе загадочные норы – глубже самой медоварни, темнее кротовьих ходов. «Что за существо может обитать так глубоко в недрах Холма? – размышляла Эмме, лишь из упрямства и отчаяния не поворачивая назад. – Если под господскими залами живут люди-рабы, а в пещерах – сплошь гоблины и прочие бесы, то кто же прячется еще ниже?».

В провожатые ей дали плюгавого рогатого пьяницу из числа самых бесполезных работников медоварни: от прочих его отличали щетинистые рыжие усы и раздвоенный нос-пятачок, подергивающийся из стороны в сторону. Он нес в руке плохонькую глиняную лампаду – господин Вальтазар не пожелал поделиться чем-то лучшим, - и всю дорогу что-то бормотал себе под нос, злорадно хихикая и побулькивая прихваченным с собой кувшином. Прислушавшись, Эммелин разобрала:

-…Глупая девчонка… дрянная девчонка… лезет, куда не просят!.. Проучить бы ее, наказать бы ее… Ох, скорей бы!.. Пусть спускается вниз, пусть попадет в когти к старому Ллогу… еще пожалеет, что болтала зря о королевских делах… Сама, сама напросилась!.. Мы идем, милостивый сударь Ллогу, мы идем!.. Встречайте незваную гостью!.. Девчонке не поздоровится, ох, не поздоровится!..

Хихиканье и ехидные причитания были столь нестерпимы, что Эмме, не выдержав, воскликнула:

-Да с чего же господину держателю Книги Рецептов гневаться, если я всего лишь хочу спросить у него способ приготовления меда – как и поручил мне распорядитель Вальтазар?! Разве я нарушаю какие-то здешние обычаи?..

Вредный бес, хоть и был захвачен врасплох ее прямым вопросом, однако тут же расхихикался вдове громче, шевеля своими жидкими усами от удовольствия: речи девушки наверняка выдавали ее неосведомленность с головой.

-Девчонка ничего не знает… ничегошеньки… - вновь забормотал он, намеренно продолжая говорить с самим собой, словно не слыша и не видя Эммелин. – Не знает, кто такой старый Ллогу! Что за потеха! Сударь Ллогу давно уж выжил из ума… и зол, очень зол на любого, кто тревожит его покой. Мастер Вальтазар большой хитрец – отправил нахальное людское отродье туда, откуда оно не вернется. Ллогу давно уж не помнит себя самого, а паршивка думает, будто он станет отвечать на ее дурацкие вопросы!.. Никто из нас не спускается по доброй воле к Ллогу, а девчонка глупая, глупее не бывает – сама напросилась!..

Издевки Эммелин терпела молча, не желая давать усатому бесу лишний повод для злорадства, однако постаралась запомнить все, что услышала, ведь больше узнать что-то о загадочном держателе Книги Рецептов ей было неоткуда.

-Ллогу!.. – шепотом повторила она, приспосабливаясь к непривычному звучанию и пытаясь вообразить, что за существо могло носить это имя. Люди, попавшие на вечную службу в Холм, неохотно называли себя друг другу – все они знали, что всюду здесь витают злые чары, которые только и ждут, чтобы украсть толику и без того скудных людских сил. Стоит только назвать свое имя, как тут же попадаешь к ним в оборот – как будто одного только рабства мало!.. Эммелин так и не пришлось познакомиться ни с судомойкой, проявившей к ней чуть больше внимания, чем прочие; ни с той доброй женщиной, которая помогла ей подняться после оплеухи. Но в имени держателя Книги Рецептов она сразу различила что-то древнее и зловещее. Кем бы он ни был, но уж точно не приходился родней господскому сословию или смертным людям, и даже к человекоподобным тварям, как ей показалось, отношения не имел.