Принц Иво Воронья Лапка

-23-

Спешите, феи! Вам язык цветов

Понятней всех на свете языков.

Внемлите мне. Сегодня ровно в час

Под дубом Герна будет пир у нас,

Как нам велит обычай наш старинный.

<…>

Беритесь за руки и выступайте чинно.

Пусть светляки зажгут для нас скорей

Десятка два зеленых фонарей,

Пускай наш танец озарят их свечи...

Но, чур! Я чую запах человечий!..

«Виндзорские насмешницы», У. Шекспир

​

Сон Эмме был спокоен и глубок: ни воспоминания о прошлом, ни тревога о будущем не тревожили его. Быть может, причиной тому был избыток волшебной пыльцы, притупивший все ее чувства – добрые и злые. Но, вполне возможно, все объяснялось куда прозаичнее: так спят люди, честно вложившие все свои силы без остатка – и даже больше! – в достижение важнейшей в их жизни цели.

Однако каким бы ни было крепким беспамятство, торжественный голос господина Ллогу прозвучал в ее ушах громко и ясно, как будто дракону были подвластны не только подземелья Холма, но и мир сновидений.

-Пора! – объявил он. – Время пришло!

И глаза Эмме тут же открылись, как будто она только этого и ждала.

-Время? Для чего? – воскликнула она, уже предчувствуя, какой ответ услышит.

-Король и его двор нынче празднуют осеннее равноденствие, - отвечал дракон. – Горят костры в лесу, придворные в лучших нарядах шествуют в лунном свете, лесное простонародье славит двор и короля! Пока ты спала, вересковый мед вызрел – пора разливать его по кубкам и отправлять к королевскому столу.

-Осень?.. – Эмме чуть недоверчиво покачала головой, ошеломленная открывшейся правдой. – Неужели я служу в Холме так долго? Казалось, не прошло и трех дней! Сколько же времени я варила мед?! Меня забрали в пору летней жатвы… Там, наверху, уже желтеет и опадает листва? Мои родные наверняка думают, что я никогда уже не вернусь…

-Большую часть своей службы ты проспала, лентяйка! – сердито квакнул из-за ее спины господин Вальтазар, незаметно подобравшийся поближе. – Уж не тебе жаловаться!

-Крыса спала ровно столько, сколько нужно для превращений и чудес, - ответил вместо Эммелин господин Ллогу. – Пока мед бродил в тепле – никто, кроме нее, его не касался, пусть даже делала она это в сонном мороке. А теперь бочки под замком в холодных погребах, где им нужны только покой и время. Но я слышу каждый шорох, который доносится оттуда, гоблин, и если бы ты вознамерился слить в помойную канаву королевский мед или подослать кого-то из своих подчиненных…

-Я бы ни за что не посмел!.. – вскричал распорядитель, но глаза его забегали, выдавая, что совесть Вальтазара нечиста и подобные мысли закрадывались в его голову.

-Еще как посмел бы, - фыркнул дракон. – Ты терся поблизости и подслушивал только потому, что трясешься от страха с той самой минуты, как в твоей медоварне вспомнили о вересковом меде. Больше всего на свете ты хотел бы, чтобы те бочки бесследно исчезли, испарились – тогда не пришлось бы подносить королю то, что приготовила крыса.

-Вовсе нет!.. – вскинулся господин Вальтазар, но, наткнувшись на суровый проницательный взгляд драконьих глаз, скривился, признавая, что его вывели на чистую воду. – Ох, да ведь никто не знает, что за треклятое варево у нее получилось! Что, если Его Величество не захочет даже слушать, что я здесь не при чем, и повелит меня казнить еще до того, как узнает, что это все затея грязной человеческой девчонки?..

-Тогда я сама подам ему кубок! – заявила Эмме, выступив вперед. – Я ничего не боюсь и буду держать за все ответ!

Но тут гоблин-распорядитель и дракон, не сговариваясь, оказались едины во мнении.

-Да кто подпустит тебя к королевскому столу, оборванка?! – презрительно бросил Вальтазар, оттопырив губу. – Ты и шагу из подземелий не сделаешь!

-Пожалуй, крыса, король и впрямь не примет кубок из твоих рук, - согласился с ним Ллогу, вновь внимательно осмотрев Эммелин со всех сторон. – Я раньше говорил тебе, что ты уродлива почти как человек? Говорил?.. Ну что ж, чистую правду не испортишь повторением. Таким, как ты, строго воспрещено приходить на праздники придворной знати без приглашения – и это, пожалуй, тебе тоже должно быть известно… - тут Эммелин возразить было нечего, и она невольно вздохнула, вспомнив, с чего начались ее злоключения.

Но не успел господин распорядитель расплыться в довольной жабьей ухмылке, как дракон прибавил:

-…Но слуги-виночерпии уже торопятся к погребам и катят бочки наверх, к кострам праздника. А ну-ка, гоблин, приведи сюда одного из них, да побыстрее!..

Гоблину пришелся не по душе этот приказ, однако, скрипнув кривыми клыками, он поскакал к дверям, ведущим из медоварни в погреба.

-Что там, в бочках? – решилась спросить Эммелин у Ллогу о том, что заставляло ее дрожать от волнения. – У меня вышло?..

-Ты делала все, что указано в Книге Рецептов, хотя всего и не помнишь, - уклончиво отвечал дракон. – Я лишь проследил за тем, чтобы бочки после всего отправили в погреба и могу ручаться, что сторонней порчи на них нет. Ну а получился ли у тебя тот самый вересковый мед, что так дорог королю – пусть скажет сам король!..

-А если он не захочет его попробовать?!

-Непременно захочет, если виночерпий скажет, что этот кубок в знак почтения ему прислали распорядители подземелий – старый дряхлый дракон и трусливый гоблин-медовар…

-Что-о-о?! – вскричал тут Вальтазар, вернувшийся как нельзя кстати; сопровождал его другой гоблин, помельче, в нарядной ливрее. – Я… я возражаю! Уговор был совсем другим! Вы, сударь Ллогу, говорили, что за все будет отвечать девчонка – и только она одна!