Принц Иво Воронья Лапка

-25-

…Прочтя письмо, сестра феи сказала Юлии:

- Что бы я могла тебе подарить за труд? Смотри, вот коробка, полная лент. Возьми самую красивую и сделай себе из нее кушак – увидишь, как это будет тебе к лицу.

Юлия взяла ленту и отправилась в обратный путь. Дойдя до Жербо, она обвила лентой первый попавшийся куст – он тотчас запылал.

«Фирозет», французская народная сказка

Слова короля прозвучали и радостно, и зловеще – что-то недоброе таилось в них, и Эмме, слух которой обострился от волнения, почувствовала, как по спине пробежал холодок: опасность вовсе не миновала!.. Пусть у нее получилось то, что не удавалось искуснейшим медоварам, пусть знать и простонародье рукоплескали по приказу короля чумазой служанке, пусть сам Людуэн жадно припал к кубку, проливая янтарные капли на свои затканные золотом одежды – но глаза Йоссе-чародея сощурились, как у хищного зверя, ждущего в засаде добычу, прекрасное лицо королевы Алисейны было холодно и неприветливо, да и принцы обеспокоенно перешептывались между собой, лишь для виду изображая, будто вместе с прочими чествуют исполнительницу давнего королевского желания. И во всем этом Эммелин угадывала тайную ловушку, невидимые путы, заранее хитро расставленные придворным колдуном.

-Что ж, крестьянская дочь, - с неожиданной живостью промолвил король, наконец отставив в сторону кубок и усмехаясь каким-то своим тайным мыслям. – Как же вышло, что ты сумела мне угодить? Отчего достигла успеха там, где десятки до тебя потерпели неудачу? - тут он внезапно обратился к Йоссе. – Скажи-ка, колдун, не чуешь ли ты тут какого-то волшебного обмана?

-Если вы того желаете, Ваше Величество, - неохотно промолвил чародей, - то я проверю, хоть вересковый мед никогда не был мне по вкусу. Но, как я и говорил раньше, в этой девчонке нет ни капли магии, и вряд ли она способна использовать хотя бы простейшее заклинание…

-Так попробуй то, что сварила безымянная девчонка, и рассуди, не спрятан ли в меду какой-то тайный морок, - приказал король, и тут же сам господин Вальтазар, волшебным образом возникший у королевского стола, с суетливыми поклонами наполнил кубок Йоссе из серебряного кувшина. Должно быть, все это время гоблин-медовар прятался в толпе, дожидаясь королевского приговора, а затем, узнав, что мед все же удостоился похвалы Его Величества, приказал своим подручным доставить бочки из погребов к праздничным столам, чтобы отныне распоряжаться их драгоценным содержимым единолично.

Но придворный чародей не удостоил кланяющегося и лебезящего гоблина ни единым добрым словом. Отпив крошечный глоток меда под тяжелым королевским взглядом, Йоссе донельзя манерно промокнул губы кружевным платочком и ответил, что не чует в напитке никакой скрытой магии, а также с весьма кислым выражением лица согласился с утверждением, будто вкус у этого верескового меда ровно тот же, что и в прежние времена.

-И ты, крестьянская дочь, подтверждаешь, что не использовала тайные заклинания, чтобы сварить этот мед? – обратился король к Эммелин, перед тем обменявшись с чародеем несколькими многозначительными взглядами, не сулившими ничего доброго.

-Я всего лишь следовала Книге Рецептов, Ваше Величество, - отвечала девушка.

-Как и все прочие до тебя, - мимоходом заметил король, взмахом руки показывая, чтобы его кубок вновь наполнили до краев. - Но раз сам придворный чародей подтверждает, что ты действовала честно, не прибегая к обманным заклинаниям, пришло время исполнить твое желание. Я обещал великую награду тому, кто сумеет сварить вересковый мед, как в прежние времена. Хоть ты и чуждого нам людского племени, но я сдержу свое слово, как если бы ты была одной из моих добрых полноправных подданных. Честно проси о том, чего желаешь, - и Эмме вздрогнула, увидев, что прищур его синих глаз теперь удивительно похож на хищный жадный взгляд Йоссе. – Чего бы ты хотела? Свободу от службы в Холме? Свободу от прежних, опрометчиво данных клятв? Хотела бы ты навсегда вернуться в людской мир, к своим соплеменникам?..

«Да, да!.. – хотелось закричать Эммелин, и от волнения ее дыхание участилось, словно она из последних сил взбиралась вверх по склону высокой горы. – Отпустите меня домой, освободите от помолвки, принуждающей меня вернуться в Холм вашей нежеланной невесткой! О, Ваше Величество, я чужая здесь, я не смогу жить под землей что служанкой, что женой принца. Мне вовек не стать своей при вашем дворе, я умру здесь от тоски по звездному небу и просторам полей! Я побывала в Холме, я узнала, как тяжко там приходится людям, как противна нашей природе жизнь в волшебном дворце. Так простите же меня за нарушение извечных законов и отошлите с глаз долой, чтобы никогда больше мне не пришлось переступить границу ваших владений!..»

Слова эти рвались с ее языка, заставляли задыхаться и сжимать кулаки, как это бывает перед прыжком через пропасть, - но что-то вопреки этому жгучему желанию властно принуждало ее к молчанию. И чем более пытливым, сомневающимся становился взгляд короля, чем явнее проступала тень торжествующей улыбки на губах Йоссе – тем тяжелее дышалось Эмме. Ее горло словно сжимала невидимая рука, в ушах звучал тихий голос: «Подумай, как следует! Не торопись! Если король так легко угадал твои желания – не про них ли Йоссе шептал ему на ухо? И… и бедный Иво! Если ты сейчас откажешься от него, то никогда не узнаешь, что с ним стало. Бросишь принца Воронью Лапку в беде! Никогда… - тут сердце ее что-то кольнуло. – Ты никогда больше его не увидишь… никогда…».

-Нет, Ваше Величество, - наконец произнесла она осипшим голосом, выдававшим то, каких усилий ей стоил этот простой ответ. – Я хотела попросить о другом. Хоть и боюсь, что вас это прогневает…

-Говори, - нетерпеливо качнул головой король, явно удивленный ее словами. – Чего же ты желаешь, если не свободы от власти Холма в настоящем и будущем?