Принц Иво Воронья Лапка

-26-

Что только принц ни делал, как только ни тёр палец, но позолота с него не сползала. А вскоре вернулся и отец-король.

– Всё ли было хорошо в моё отсутствие? – спросил принца король. – Что ты поделывал? И не ходил ли в заветную комнату?

– Всё у нас хорошо, отец, – отвечал принц. – Занимался я и тем, и сем, а к запретной комнате даже не подходил.

– А что это у тебя с пальцем?

– Ничего страшного, отец. Это я метал кинжал и порезался, – ответил принц.

«Принц и конь Байяр», французская народная сказка

​

Золотой перстень короля, слишком тяжелый и массивный для мизинца Эмме, впился в кожу так больно, словно палец туго перевязали стальной нитью. Девушка невольно отпрянула, прижимая руку к груди: кольцо казалось ей то раскаленным докрасна, то обжигало льдом; золото, из которого оно было выковано, дрожало, плавилось и меняло свою форму, оплетая палец все плотнее и надежнее, стремясь прийтись точно по размеру новой владелице. Не стоило и надеяться, что от этого подарка получится избавиться без позволения короля.

-Ты, должно быть, устала и голодна, - услышала Эммелин голос Людуэна, доносившийся словно издали. – Не желаешь ли разделить со своей будущими родичами праздничное угощение?

Вновь гневно сверкнули синие глаза королевы, не на шутку уязвленной милостями, которые щедро расточал ее супруг безродной девчонке, а Йоссе вцепился в край стола с такой силой, что холеные пальцы его побелели. Старшие принцы смотрели на будущую невестку со страхом и отвращением, как будто она на их глазах превращалась во что-то значительно более мерзкое и презренное, чем обычный человек – и без того довольно гадкое создание в их глазах. Словом, никто за столом не был рад затее короля – и хуже знака быть не могло. Очередная опасность, западня, из которой нет пути назад для того, кто был пойман на неосторожном слове!

Преодолевая головокружение и тошноту, Эммелин отняла пылающую руку от груди и промолвила:

-Почту за величайшую честь, Ваше Величество, сидеть за одним столом с королевской семьей, - тут ее голос окреп и зазвенел, - …сидеть рядом с вами и со своим женихом!..

Этот внезапный отпор то ли озадачил короля, то ли позабавил; никто, пожалуй, не смог бы с уверенностью сказать, какие чувства заставляют морщинистое лицо непрерывно искажаться.

-И в самом деле, невесте полагается быть подле жениха! - поборов некие тайные сомнения, объявил наконец Людуэн. - Йоссе!.. Пусть мой младший сын присоединится к нам сегодня, отправь за ним своих слуг. Нынешний праздник станет праздником воистину для всех! – он высоко поднял кубок, обращаясь к лесным гостям. – Пейте! Веселитесь! Танцуйте без устали до самого рассвета!.. – и тут даже самый глупый фавн понял бы, что король приказывает любопытствующей черни вернуться к кострам, а не толпиться далее у столов знати, подслушивая разговоры, не предназначенные для ее ушей.

Славя короля, поздравляя невесту младшего принца и желая друг другу веселой ночи, лесные зеваки, приплясывая на ходу и распевая во все горло веселые песни, сговорчиво потянулись к огням, пылающим у подножия Холма – никто не желал прогневать короля, силы которого сегодня на глазах умножались.

Приказ Его Величества заставил колдуна побагроветь из-за едва сдерживаемой ярости, но оспаривать королевскую волю он все же не посмел. На его звонкий свист к столу тут же сбежались проворные жабы в ливреях, пара-тройка мелких гоблинов и прочая челядь из числа низших порождений Холма. Все они окружили придворного чародея, притопывая на месте от усердия и преданно уставившись хозяину в глаза. Йоссе нехотя процедил несколько быстрых коротких приказов, и вся его уродливая свита с тонким заполошным визгом ринулась прочь, сшибая друг друга с ног, катясь кубарем и расталкивая прочих слуг, вертевшихся у королевских и придворных столов.

Эмме, безмолвно терпя многочисленные любопытствующие, презрительные и гневные взгляды, все так же стояла напротив короля, показывая всем своим видом, что не тронется с места, пока принц-жених не подаст ей руку и не сопроводит к полагающемуся ей за столом месту.

-Любезный мой супруг, - негромко промолвила королева Алисейна, впервые за долгое время обратившись к королю. – Крестьянская дочь одета совершенно неподобающим образом, дурно воспитана и грязна. Пусть в будущем она и породнится с нами, но сегодня ночью ее не следует усаживать рядом с нами, как равную. К тому же, за нашим столом совсем нет свободного места…

-Пустяки, - отозвался Людуэн, не глядя ни на свою прекрасную королеву, ни на Эмме, а только лишь на мед в своем кубке. – Йоссе уступит место для моего младшего сына и его невесты, не так ли?

-Я?! – вскричал придворный чародей, поперхнувшись от возмущения. – Но… но… долгие годы я занимал это место рядом с вами, Ваше Величество – и, смею надеяться, мои заслуги позволяют…

-Сегодня я желаю видеть по правую руку от себя сына, которому великодушно дарую прощение, - оборвал его речь король.

-Он его не заслужил!

-Как знать, Йоссе, как знать… - задумчиво промолвил король, искоса взглянув на Эммелин.

Быть может, придворный чародей в запале и попытался бы возразить Его Величеству, но тут раздался приглушенный топот лап и ног, сопровождаемый суетливым кваканьем лягушек и верещанием гоблинов: к пиршественному королевскому столу из тайных узилищ Холма наконец-то доставили младшего принца.

В том, что Иво все это время держали в застенках, сомневаться не приходилось: Воронья Лапка был едва ли не более грязен и оборван, чем сама Эмме. Спутанные, сбившиеся в колтуны волосы почти скрывали его бледное лицо, хромал он заметнее обычного, а на исхудавших запястьях были заметны следы кандалов – Йоссе обходился с воспитанником безо всякой жалости. Разумеется, слуги колдуна не снизошли до объяснений узнику, по какому поводу его приказано привести на королевский праздник, и от предвкушения череды новых издевок и унижений зеленые глаза принца светились зло и ярко, как у пойманного в капкан зверя.