Принц Иво Воронья Лапка

-31-

Кто не слыхал с былых времен:

Был город Ис богат, силен

И правил в нем король Градлон.

Сказал ему святой мудрец:

«Любовь погубит ваш венец,

Пиры разрушат ваш дворец...»

«Затонувший город Ис», бретонская баллада

Рассмотрев со всех сторон кольцо, обратившееся в медь, Его Величество, казалось, потерял всякий интерес к Эммелин. Он отпустил ее руку и перевел взгляд на гостей, что-то бормоча себе под нос. Эмме, больше всего боявшаяся, что король захочет с ней говорить, торопливо поклонилась и спустилась по ступеням вниз, к Иво, едва удерживаясь, чтобы не бежать со всех ног.

Но им не удалось обменяться и словом: праздничная веселая толпа всколыхнулась и забурлила, все пришло в движение и гости ринулись кто куда. Поначалу это походило на полный хаос, и Эмме, которую беспорядочные потоки тащили то в одну сторону, то в другую, поначалу подумала, будто придворные обезумели. Но суета лишь выглядела бессмысленной — все здесь повиновалось тайным законам и у метаний гостей имелась цель: не прошло и минуты, как оказалось, что каждый нашел положенное ему по место. Что там — даже если гость не слишком-то желал повиноваться праздничному распорядку, течение несло его, безжалостно преодолевая сопротивление.

Так Иво , а вместе с ним и его растерянная человеческая невеста, не сделав по доброй воле и пары шагов, очутились рядом с прочим королевским семейством. Королева Алисейна в окружении приближенных дам и нянек маленькой принцессы, а также принц Гаэль, церемонно державший под руку свою прекрасную спутницу, расположились у самого подножия трона. Но до той самой минуты, как толпа всколыхнулась и расступилась, Эмме не различила бы их среди прочих блистательных гостей. Судя по неприязненным взглядам, которыми обменялся хромой принц со своими высокородными родственниками, никто не был рад этому соседству, но и поделать с этим ничего было нельзя.

-Слишком много чести! - нарочито громко прошептала королева своим дамам, покосившись на Эммелин. - Варить мед и превращать золото в медь!.. Что за грубые и низкопробные дарования! Впрочем, в самый раз для человека...

Но не успел Иво, гневно нахмурившись, дать резкий ответ мачехе, как раздался бесстрастный голос короля, уши которого теперь были чутки, как у лесного зверя.

-Я счел дарования крестьянской дочери достаточными, чтобы принять ее при дворе, и никто здесь не смеет оспаривать мое решение вслух или мысленно, - промолвил Его Величество, ничуть не скрывая от прочих придворных, что недоволен речами своей прекрасной молодой жены, а затем с лукавой недоброй усмешкой чуть тише прибавил, скосив взгляд в сторону:

-Если золото на ее руке спряталось под личиной меди, - то что еще найдется, когда игра в прятки закончится?..

Слова эти были, без сомнения, обращены к Йоссе, все еще желавшему оставаться невидимкой среди толпы — но, разумеется, не для всевидящих глаз Его Величества. Наверняка, то было продолжение какого-то тайного спора, что велся между королем и придворным волшебником с тех самых времен, когда Людуэн отчего-то решил покровительствовать безродной человеческой девчонке.

Королева Алисейна, изменившаяся в лице после полученной ею отповеди, не произнесла более ни слова, но синие глаза ее вспыхнули от бешенства: быть прилюдно отчитанной, да еще из-за той, кого она когда-то сама сосватала пасынку ради забавы!..

-Она не посмеет больше насмехаться над тобой открыто, - сказал Иво на ухо Эммелин, - но не упустит возможности избавиться от нас обоих каким угодно способом. Это было бы нам на руку, - тут он хмыкнул, - будь я уверен, что хотя бы ты при этом останешься в живых... Но, к несчастью, вряд ли королева окажется к тебе настолько добра. Его Величество заметно охладел к Алисейне, а Йоссе нашептывает ей, что всему виной королевская блажь — так он называет то внимание, которое уделяет тебе отец. Колдун страшно зол и оттого упрямство берет в нем верх над здравым смыслом. Он во что бы то ни стало желает убедить отца, что в тебе нет ничего особенного. И вновь я сказал бы, что нам полезны эти козни, но Йоссе, как и королева, предпочитает избавляться от досадных помех самым надежным способом...

-Если король желает узнать обо мне правду, - ответила Эмме с внезапной резкостью, - то пусть так и будет! Я ведь тоже хочу знать ее!

Ее слова заставили Иво вздрогнуть — он посмотрел на Эммелин едва ли не с испугом, как будто услышал то, чего больше всего страшился. Но вновь Вороньей Лапке не дали ничего сказать: музыка грянула оглушительно громко, огни вспыхнули вдвое ярче, а гости издали дружный восхищенный вздох: наконец-то прибыли те, кого здесь сегодня ждали с таким нетерпением — принц Аскейль и его юная невеста самых чистых волшебных кровей.

-Ох, до чего же они прекрасны! - вырвалось у Эммелин; хоть старший принц и сыграл с ней злую шутку, едва не стоившую ей жизни, все это позабылось, когда она увидела торжественно шествующую пару, облаченную в бело-золотые наряды. Головы старшего принца и его прекрасной девы венчали тонкие кружевные диадемы из золота и сверкающих алмазов, тончайшие белоснежные кружева окутывали их невесомым облаком, а глаза принца были так густо подведены чернотой и золотом, что их особая воронья природа была почти незаметна.

Точно так же, как недавно сама Эмме, они поднялись по грубым ступеням к королевскому трону. У ног короля юная пара встала на колени, склонив головы в ожидании благословения, и Людуэн, помедлив, величаво повел головой, показывая, что этот брак заключается с его позволения и одобрения. «Так вот что ждет меня! - думала Эмме, не в силах отвести взгляд от происходящего даже на миг. - Мы с Иво точно так же поднимемся к трону, чтобы король позволил нам обменяться клятвами верности...» - и ей, потерявшей счет времени, забывшей обо всем, кроме прекрасной юной четы, казалось, что все это уже происходит с ней и принцем Вороньей Лапкой: обещания быть вместе до самой смерти, хранить и почитать друг друга, принадлежать Холму, как единое целое, телом и душой. С каждым словом, громко произнесенным там, у трона, сердце Эммелин едва ли не разрывалось от исполненности одновременно страхом и восхищением; оно словно разделилось на две половинки: одна билась изо всех сил, как будто ей было обещано исполнение заветнейшего из желаний, а вторая — точно предчувствуя неизбежную гибель.