Принц Иво Воронья Лапка

-33-

...Пора возвращаться домой, детвора!
На закате роса холодна.
Затянулась игра, и узнать вам пора,
Как зима ледяная темна.

У. Блейк, «Нянюшкина песня»

Сразу же за Вратами Холма, в лесу, их поджидало ненастье — та самая метель, что давным-давно принудила людей спрятаться в свои дома. Но лесным жителям, как и обитателям Холма колкий снег и вой ветра не были так уж страшны. Костры королевского праздника, в отличие от жалких костров людской Страшночи, ярко пылали, вскидывая вверх снопы искр, бурлили котлы, полные горячего вина и меда. Да и сама непогода покорялась и уступала здешнему волшебству: снежные вихри кружились высоко в небе, без устали чертя изменчивые узоры-завитки, серебрясь на темно-синем бархате ночного неба, но касались при этом лишь вершин деревьев, словно королевский праздник был отгорожен от вьюги невидимым, но прочным сводом.

-Как это прекрасно! - восхищенно шепнула Эмме, запрокинув голову. - Как будто морозные рисунки на окне — только живые!

Иво сдержанно согласился и прибавил, что осенние праздники давно уж не были отмечены ранним снегом:

-...Мне говорили, что раньше такое случалось куда чаще, - сказал он задумчиво. - Зима прежде приходила в эти края раньше, и сегодняшнее празднество в былые времена открывало череду великих охотничьих ночей. Но теплые дни потеснили холод и тьму: сколько я себя помню, к этому сроку деревья еще не сбрасывали желтую листву, и разве что на траве к утру проступал иней...

-Это дурной знак? - спросила Эмме, чутко уловив в голосе хромого принца тревогу.

-Для людского племени, пожалуй, ничем хорошим это не обернется, - уклончиво отвечал Иво. - Дороги между вашими поселениями станут опасными раньше обычного. Границы владений моего отца в самые ненастные темные ночи расширяются; ему по нраву снежные бури — мне говорили, будто какие-то из них он создает сам, но я не знаю всех тайн этой разновидности колдовства... Сегодняшняя буря — наверняка его рук дело: ветер стонет слишком уж жалобно и тоскливо, точь-в-точь музыка Холма!..

Ни костры, ни магия не смогли полностью прогнать холод, которым дышала буря: вскоре ноги у Эмме замерзли так сильно, что она едва их чувствовала, а путь к кострам оказался таким долгим!.. С каждым вдохом спина ее горбилась все сильнее, озябшие руки сами по себе жались к груди, а шаг становился все медленнее и неувереннее. Но обитателям Холма все было нипочем: как летом они не ощущали жары, так зимой, должно быть, ничуть не страдали от морозов. В преждевременно наступивших холодах они видели лишь повод принарядиться роскошнее прежнего. Проворным слугам были тут же отданы приказы доставить своим господам зимние одеяния: тяжелые плащи, подбитые лучшим мехом, пушистые накидки, нарядные муфты и горжетки. Эмме с отчаянной завистью смотрела на все это богатство — у нее зуб на зуб не попадал и из головы вылетели все мысли, кроме одной: «Как же холодно! Ох, я замерзну тут насмерть!».

К счастью, Иво знал о людях и их затруднениях чуть больше, чем другие жители Холма, хоть и ему потребовалось некоторое время, чтобы догадаться, отчего лицо Эмме посерело и застыло, словно маска.

-Да ведь ты едва жива! - он с досадой закусил губу. - Я совсем позабыл, что человеческая кровь должна всегда оставаться горячей... Эй, слуга! Да, ты! Быстрее сюда!..

Гоблин-прислужник недовольно ощерил зубы, всем своим видом показывая, что не считает приказания младшего принца обязательными для себя, но Иво ответил куда более злым оскалом, сполна выдававшим его дикую лесную кровь. Взвизгнув, слуга попятился, а затем со всех ног припустил куда-то в сторону ворот. Вскоре Воронья Лапка укутывал свою невесту, замерзшую едва ли не до беспамятства, в драгоценные меха, ничуть не хуже тех, что носили прочие придворные дамы; надевал на ее окоченевшие ноги теплые пушистые сапожки, нимало не смущаясь того, что за всем этим с любопытством наблюдали не только придворные, но и лесная чернь. Впрочем, кое-кому из низкородных подданных короля понравилось то, как вороний принц заботится о девчонке из людского бестолкового племени.

-Людишки! За ними нужен глаз да глаз! - слышала Эммелин шушуканье где-то поблизости. - Чуть что — сразу принимаются умирать!..

-Слабый, никчемный народец!..

-Однако же младшему принцу она по сердцу — даром болтали, что помолвку устроили ради пустой забавы!

-Да ведь он тоже слаб и болен от рождения. Хоть бы этим хилым детишкам дожить до собственной свадьбы, иначе меда из королевских подземелий нам не видать...

-Тише, тише! Все же он королевского рода! И девчонка, кажется, нас услышала — вон как вертит головой, даром что вся почернела от холода!.. Как бы нам не пожалеть о лишней болтовне, - и переполошившиеся сплетники разбежались кто куда, спеша затеряться среди прочих зевак.

Сам же Иво, если и слышал все эти обидные слова, то не повел и ухом — все его внимание было сосредоточено на Эмме, которая никак не могла согреться; холод проник так глубоко в ее тело, что, казалось, там не осталось и капли живого тепла. Никогда она, ранее не боявшаяся самых трескучих зимних морозов, не замерзала так быстро и мучительно — и в том, конечно, была повинна не только на редкость холодная для этой поры погода но и кое-что другое, тайное и обозленное.

-...Я говорил, я предупреждал тебя, что Холму не по нраву люди и он не раз напомнит, что тебе здесь не место. Никогда еще человеку не позволяли участвовать в нашем праздничном шествии — и запрет этот нарушать не стоило. Что для короля очередная забава, то для тебя — одни лишь мучения, и кому, как не ему, лучше всех об этом знать!.. Недаром он накликал раннюю зиму, чтобы нынешняя Страшночь показалась тебе куда злее, чем предыдущая... У костров, за столом тебе наверняка станет лучше, - с досадой и волнением приговаривал Иво, помогая Эмме делать шаг за шагом. - Горячее вино тебя согреет, а от углей так и пышет жаром...