Принц Иво Воронья Лапка

-35-

...Наконец она созналась старухе: «Я по дому соскучилась, и как мне ни хорошо здесь у тебя под землею, а все же не хотелось бы мне долее здесь оставаться и тянет меня вернуться туда — со своими повидаться».

Госпожа Метелица сказала: «Мне это любо, что тебе опять к себе домой захотелось, а так как ты мне служила хорошо и верно, то я сама тебе укажу дорогу на землю».

Тут взяла она ее за руку и подвела к большим воротам. Ворота распахнулись, и когда девица очутилась под сводом их, просыпалось на нее дождем из-под свода золото да так облепило ее, что она вся была золотом сплошь покрыта. «Вот это тебе награда за твое старание», — сказала госпожа Метелица.

«Метелица», сказка братьев Гримм

Солнце поднялось высоко над лесом к тому времени, как семейство Госбертов добралось наконец-то домой. Буря бушевала почти что до самого рассвета, укрывая людской мир тяжким пологом мокрого снега. Но с рассветом ветер сменился с северного на южный, небо посветлело, как по волшебству, и снег принялся быстро таять. Дороги развезло, канавы переполнились водой, всюду на дороге лежали ветви деревьев, обломившиеся во время снегопада.

Алинор, не находившая себе места всю ночь, хотела ехать, едва только небо начало сереть, но Форкасты, добросердечно принявшие их на ночь в своем доме, убедили ее, что дорога все еще опасна, а сытный завтрак перед путешествием никому еще не навредил.

-Ох, я же знала, знала, что с Эмме случится беда, - повторяла Алинор, а затем, отвернувшись ото всех, горестно шептала: «Знала, и потому оставила ее одну в доме! Позор мне, подлой душе...». Джассоп, угадывая, что за угрызения совести терзают его жену, помалкивал, не желая подливать масла в огонь, но лицо его тоже было мрачно, несмотря на все попытки Форкастов его подбодрить.

-Буря хоть и лютовала, однако ни одного дома в нашей деревне не порушила. Все крыши целы, - говорил Тилпс Форкаст. - С чего вы взяли, что у вас дома непременно случилась беда?

-Выпейте еще чаю, погостите до обеда, - вторила ему жена. - Пусть дорога хоть немного растает и подсохнет, иначе повозка увязнет еще на околице. Эмме — девушка толковая и не робкого десятка, что с ней станет? Лучше бы вы, конечно, взяли ее с собой, но раз она сама не пожелала... Полно вам! Это всего лишь непогода...

Но все их утешения не достигали цели: старшие Госберты смотрели все угрюмее и безрадостнее. Их тревога передалась детям, и вскоре младшие дети зашмыгали носами, перешептываясь: простодушие иной раз способствует проницательности, и Кейти с Эллайтом быстрее прочих догадались, чего боятся родители.

С самыми черными предчувствиями семейство Госбертов отправилось в путь. И, надо сказать, никогда еще дорога от одной деревни к другой не давалась им так тяжко — повозка и в самом деле без конца увязала в грязи, дорогу преграждали потоки воды и сломанные ветви, лошади шли неохотно.

Еще издали Госберты увидали, что у ворот их усадьбы переминаются с ноги на ногу слуги — те самые, что накануне вечером разошлись по домам родственников. Никто из них отчего-то не решался войти в дом до возвращения хозяев, как будто вход был заперт на невидимые глазу замки и засовы. Впустую тоскливо мычали в хлеву коровы, верещали проголодавшиеся свиньи, кудахтали запертые в курятнике куры — никто не задал им сегодня корму, не проведал с утра, как это всегда было заведено.

-Бездельники! - сварливо вскричала Алинор вместо приветствия, хоть и знала заранее, что все обвинения в лени и нерасторопности будут несправедливы. - Отчего вы не подготовили дом к нашему возвращению? Время к обеду, а вы стоите у ворот, позабыв о своих обязанностях!..

-Помилуйте, хозяйка! - заблажили наперебой слуги и служанки. - Вина наша, но как подойти к дому, когда ноги отнимаются от страха, а сердце замирает?.. С самого утра тут стоим, ждем вашего возвращения — все же ума-разума у господ поболее, чем у нас, простых людей. Что-то здесь ночью случилось недоброе... странное... И хочешь шаг вперед сделать, но сил на то не достает!.. Да вы и сами посмотрите: во дворе ни единого следа, из трубы с утра не шел дым — а ведь там оставались ночевать старая Тилла и молодая Эмме!..

В самом деле, на снегу во дворе - истончившемся, но еще не растаявшем полностью - не было видно ни единого отпечатка людской ноги.

-Так что же это — в дому все это время не топлено? - всплеснула руками Алинор. - В такую-то непогоду?!

-Выходит, что так, - осторожно согласились слуги, а кто-то мрачно пробормотал: «Да остался ли там кто живой...»

-Мороза ведь не было, - подал голос Джассоп Госберт. - Не такие уж и холода...

Но видно было, что эти слова не убедили и его самого — слишком уж тихим и безжизненным выглядел дом.

Однако не такова была Алинор Госберт, чтобы выказать страх или робость при семье и челяди: с показной решительностью она зашагала к дому, впечатывая башмаки в мокрый снег. За ней, оглядываясь друг на друга и перешептываясь с опаской, двинулись и остальные; никто из домочадцев не скрывал, что преисполнен самых черных ожиданий, а младшие дети шмыгали носами и утирали слезы, будучи уверенными, что ни доброй кузины Эмме, ни старой ворчуньи-кухарки уже нет в живых.

В доме их встретили холод и тишина — казалось, что внутри едва ли не холоднее, чем снаружи, на улице, где на небе время от времени показывалось бледное осеннее солнце. Не теряя времени, Алинор, которой выпало быть предводителем маленького отряда оробевших домочадцев, направилась на кухню, про себя страшась, что там найдется окоченевшая старуха Тилла. О том же самом думали и остальные — и каково же было их удивление, когда старая кухарка нашлась мирно спящей в своем кресле-качалке у давно остывшего очага. Вне всякого сомнения, она была жива-здорова — вряд ли сколько-нибудь замерзшие старушки могут так звонко посвистывать носом. Холод не донимал Тиллу — она была укутана в теплый меховой плащ, которого ранее у кухарки никто не замечал. С под плащом также нашла себе приют и кошка, свернувшаяся калачиком на коленях у старухи.